Во всяком случае самый растатуированный человек этого кабинета сразу же подошел ко мне. И что мне сказать? Что я вообще-то у вас тут не собираюсь долго чалиться?

— А ты в курсе, — плохая девочка не сводила с меня цепких глаз, — что за этой партой сидеть нельзя? Бесплатно, — добавила она и сделала выразительную паузу.

— И что же мне заплатить?

— Ну ты вполне можешь расплатиться и натурой, — хмыкнула она. — Здесь обычно не бывает хороших мальчиков, но раз уж один оказался, то глупо им не воспользоваться…

Так, и куда ж меня занесло? Я будто смотрел передачу «Пацанки» только в реальной жизни. Хотя… Мой взгляд сам собой скользнул по ее школьной блузке, под которой выделялся сочный бордовый лифчик — то ли как провокация, то ли как намек, то ли как приглашение всем желающим визуально оценить размер и форму ее прелестей. Весьма достойных, кстати говоря.

— И вид такой романтичный, — выдала моя новая соседка, явно не в такт моим мыслям. — Ничем другим я это объяснить не могу…

— Что именно? — я поднял глаза повыше, чтобы не портить впечатление о романтиках.

— Марианку, что же еще? — снова ухмыльнулась она. — Эта кукла вообще-то не трахается со школьниками. И даже не обнимается. А к тебе на Хэллоуине аж с распростертыми объятиями полезла. Чем же ты так ее сразил?

Ээ… знанием английского, пока переводил ее «фри хаг»?

— В общем, нам именно такой романтик как раз и нужен, — подытожила Валентина. — Девчонки, идите сюда! — крикнула она своих подружек.

У окна тут же скрипнули стулья, и нарочито развязной походкой к моей парте подошли еще две потенциальные участницы ток-шоу про неисправимых девочек.

— Что, хочется поцеловать? — спросила их предводительница, указывая пальчиком на меня.

Блин, у нее даже на указательном пальце была татуировка — мелко набитое сбоку «fuck U». Все-таки английский в Восточной Старшей считался важным предметом.

— Ну, в принципе, можно, — отозвалась одна из ее подружек, беззастенчиво ощупывая меня глазами.

— Да, вполне ничего, — согласилась другая, нахально оглаживая меня взглядом.

— Валь, да отстань ты от пацана! — вдруг раздался мужской голос с соседнего ряда, причем, судя по тону, не столько переживая за мою участь, сколько досадуя, что эта критическая концентрация плохих девочек досталась не ему.

— Да не завидуй! — бросила ему бунтарка. — Он же не виноват, что ты фейсом не вышел… — и снова сосредоточилась на мне: — Ну что, романтик, снимешься с нами в одном видосике для Тиктока?

— И о чем видосик?

— Ну уж точно не такое дерьмо, как у некоторых эмигрантов! — хохотнула она, скосив глаза на выцарапанное имя на парте. — Я буду петь, она рядышком танцевать, а она снимать, — «fuck U» деловито указало на подружек. — Мы тебя немного потискаем, зацелуем чуток.