На полках, как атрибуты гордости, стояли многочисленные кубки и грамоты Катерины, не только за ее музыкальные достижения, но и за спорт — зараза когда-то занималась единоборствами, сворачивая людям не только мозг, но еще и шеи. Тут была целая вереница грамот, показывавшая, что она выигрывала, выигрывала, выигрывала, а потом разок — вот незадача-то! — проиграла, и шею свернули уже ей. После чего ее величество решило больше этим не заниматься. Получается, чтобы Катерину остановить, ей просто надо разок свернуть шею? Или дать почувствовать поражение?

Но трофеями здесь, казалось, были не только ее спортивно-музыкальные достижения, но и люди на снимках, которые украшали стены. Подобно тому, как не любила быть в жизни одна, так и на фотографиях она одна не оставалась. По этим снимкам, как по комиксам, можно было наблюдать, как Императрица обрастала подданными и как ее лицо становилось все более непроницаемой надменной маской. Сначала мы были только вдвоем, только она и я — и, на мой взгляд, это были самые спокойные, самые приятные и уж точно самые старые снимки. А затем появился Мишель — и вот на фотке нас уже трое, и ему явно не хватает места, и своей неуемной задницей он словно пытается вытолкать меня за рамку."

"Уже на следующей фотографии ему повезло, и он вполне доволен собой, потому что меня уже не было — меня увезли в Москву, а его королева осталась только для него — правда, не надолго. Снимки были развешаны, как летопись, в порядке хронологии, и я не без удовольствия отметил его перекошенную харю на следующем, когда к ним двоим присоединилась Руслана. А дальше количество ее подруг возрастало год за годом. Вот появилась Инна, и по его кривой ухмылке так и читалось: «эй, я соглашался только на одну подружку». Однако его явно не спрашивали. Следом возникла Марианка, и его возмущенная моська аж вопила: «да блин, их становится слишком много!» А когда завелась еще и Амина, толпа подруг вокруг нее стала уже такой плотной, что соседу не нашлось в ней места — и его как самого высокого просто усадили на передний план, зараза с важным видом положила руку ему на плечо, как на принадлежащую ей табуретку, а у него на фейсе аж горело: «да уберите их всех отсюда, вдвоем же лучше!» Помнится, его всегда бесили ее подруги, а я вот их очень даже люблю.

К слову, все эти фотки висели в ее трофейной комнате, что тоже как бы символизировало — что и кого она считает своими трофеями. У каждого человека с завышенным самомнением должна быть такая трофейная комната, полностью посвященная самой себе.

Дану, разумеется, не интересовали фотографии ни с дорогим соседом именинницы, ни с ее подругами.