"

"– А теперь предъявляю! А ты молодец, хорошо держишься и даже не отрицаешь своего блядства!

– Ир, я не изменял тебе.

– Вообще или только сегодня?

– Сегодня, – отвечаю севшим голосом.

Она делает шаг ко мне и заглядывает в глаза.

– Сколько их было, Вить? Десятки? Или у тебя была постоянная подстилка?

– Не хочу это обсуждать, – отвечаю твердо. – Самое главное, что с сегодняшнего дня все изменилось. Больше этого не повторится.

– Правда? – она прищуривается. Не верит мне, что вполне объяснимо. – Что ж ты будешь делать, Витя? Завяжешь член узлом? Ты ж и дня не продержишься без секса.

– Для этого у меня есть ты.

– Нет меня у тебя больше, – бросает со злостью и, резко развернувшись на пятках, убегает вглубь квартиры.

Спешу за ней в гардеробную, где она уже вытягивает свой красный чемодан из закрытого шкафа. Подлетаю к Ире, выдергиваю его из ее руки и отбрасываю в сторону. Хватаю жену за плечи и легонько встряхиваю.

– Я – мудак! – реву в ее лицо. – Я поступал, как подонок, но больше это не повторится. Я обещаю тебе. Клянусь, Ир.

– Я тебе не верю, – выдыхает она устало.

– Я знаю. И не жду, что ты вот так с наскока поверишь. Но я действительно думал о многом и понял, что самое страшное, что может со мной случиться – это если я потеряю тебя. Мышка, я хочу снова завоевать твое доверие. Хочу снова стать центром твоей вселенной.

– Ты больше никогда им не будешь, – хрипит она.

Сначала я недоумеваю и злюсь на ее ответ, а потом меня осеняет. Опускаю одну руку на ее пока еще плоский животик.

– Точно. Теперь эта фасолинка станет центром нашей общей вселенной.

Ира устало выдыхает и опирается спиной на стену, прижимаясь к ней затылком. Слезы уже подсохли, она смотрит на меня взглядом, полным разочарования. И это, наверное, сравни равнодушию, которое ты можешь прочитать в глазах своей женщины. От такого взгляда скручивает внутренности и начинает саднить где—то там, глубоко за грудиной. Потому что если раньше ей было не наплевать, то вот такой взгляд свидетельствует о начале конца. О том, что совсем скоро я могу потерять самого дорогого в моей жизни человека.

– Я ненавижу розы, Богомолов, – произносит Ира, и я охреневаю просто. Всю нашу супружескую жизнь я дарю ей эти цветы, уверенный в том, что она их любит. А потом вспоминаю время, когда мы встречались. Она любила цветы с названием, которое я никак не могу вспомнить.

– Ир, я забыл, как называются твои любимые.

– Эустомы, Витя, – тихо отвечает она и покидает гардеробную.

Плетусь за ней, как потерянный щенок, то и дело воскрешая в себе чувство, которое я испытал, когда она посмотрела на меня тем взглядом. Больше не хочу его испытывать. Хочу видеть Иру улыбающейся, счастливой, довольной жизнью. Перехватываю жену в коридоре на пути к кухне.