Жила с этим…

– Ты позвонила мне, Агния. Ты переложила часть вины на меня. И дело не в отце, не в твоей матери. Вам обеим было по шестнадцать, но ты не жила с этим один на один. А она жила. И, в отличие от тебя, она действительно была виновата. Не только в несчастном случае с Владом, а ещё и в том, что не смогла рассказать, как всё было. Но что это меняет теперь?! Он утонул. Захлебнулся. Всё. Его давным-давно нет, чёрт подери.

Я приоткрыла губы, чтобы сказать ему. Хотела закричать, что это меняет всё. Но осеклась. Села обратно и отвернулась к прикрытому жалюзи окну.

– Мы с тобой ещё поговорим об этом, Данил, – выдавила я с трудом.

Только он был прав: смерть Влада уже ничего не меняла. И то, что он знал про Наташу, тоже. Его смерть изменила всех нас, но не могла изменить настоящего. И мою любовь тоже. Мёртвое мёртвому.

* * *На следующий мне всё-таки пришлось поехать домой. Нужно было переодеться, принять душ и привести себя в божеский вид. Хотя в перспективности последнего я сильно сомневалась. Но так или иначе, остаться с Даней мне не дали.

Утро началось слишком внезапно, чтобы мы с Данилом успели поговорить. Да и место было неподходящим.

Пока такси везло меня по столичным улицам, решимость всё выяснить начала таять. Действительно ли нам было нужно поговорить об этом?

Забирать Мирона от родителей я не стала. Видеть меня такой: нервной, измотанной, с постоянно влажными глазами, ему было ни к чему. Да и отцу было легче рядом с внуком. Мама сама попросила, чтобы Мирон остался пока у них. Я не возражала. Так действительно было лучше для всех нас. И для Мирона в первую очередь.

– Вот сюда, – показала я водителю на поворот.

Перехватила его взгляд в зеркале заднего вида. Возраста он был примерно одного с отцом, и взгляд его чем-то напоминал отцовский, только спокойнее и мягче.

– Иногда мы создаём проблемы на пустом месте, дочка, – неожиданно сказал он.

– С чего вы решили, что у меня проблемы?

Мы въехали во двор. Водитель снова посмотрел в зеркало.

– Я не первый день на свете живу.

Мне оставалось только отвести взгляд. Мы остановились у нужной двери, и я, поблагодарив его, хотела выйти из машины.

– Главное, чтобы дети были здоровы и родители живы. Всё остальное как-нибудь решится.

– Да… – пальцы мои задержались на ручке. – Да, – повторила я уже самой себе и всё-таки открыла машину.

Поднимаясь по высоким ступеням, я думала над его словами. Мои родители живы, у меня замечательный сын. И Данил тоже жив. Так чего мне ещё надо?

Не успела я дойти до двери, с лестницы послышался жалобный писк. Сначала я не обратила на него внимания. Достала ключ и провернула в замке, но писк раздался снова. Сделать вид, что не слышу, не позволила совесть, хотя я уже понимала, чем это может кончиться.