Кирилл приблизился к моей кровати. Осторожно присел на корточки рядом. Мне пришлось прикрыть глаза, чтобы не выдать себя. И пока я старательно играла роль спящего трупика, Гром положил какой-то сверток на тумбочку, а потом аккуратно перехватил мою руку и вернул кольцо на место. Следом прижался ртом к моим пальцам и шумно выдохнул.

Я все еще не двигалась, даже дышать старалась через раз. А Кирилл заговорил:

– Я так сильно тебя люблю, Лисенок! Ты даже не представляешь. И я такой дурак, клинический идиот, это факт. Понимаешь, я же боялся верить, что и ты меня любишь. Думал, тянешься ко мне, потому что был первым. И карьера эта твоя. Когда Сема позвонил, я вдруг испугался, что ты действительно выберешь работу, а не нас. Трус я последний, Лесь. Испугался до чертиков. И шанса не дал тебе слова сказать. Уверен, никогда не простишь меня. Но, Леська, я просто сдохну без тебя.

– Действительно, дурак, – вздохнула я.

Кирилл все еще держал мою руку своими огромными ладонями, казалось, будто моя кисть утонула в теплом коконе. Впрочем, как и я сама. Теперь, когда Кирилл находился рядом со мной, все прочее стало несущественным и мелким. Имело значение лишь то, что мой Гром со мной.

– Дурак, Лисенок, полный кретин, – хрипло и совсем невесело усмехнулся Гром. – Называй, как угодно. Главное, не исчезай никуда. Потому что я не смогу без тебя.

Кирилл подался вперед. Я ощутила, как его колючая щека прижалась к моему животу. А судорожное дыхание всколыхнуло широкие плечи.

Нет, долго мучить любимого я бы не смогла. Да и за что наказывать его, если он вот таким своеобразным способом боролся за крошечную жизнь, созданную нами?

– В следующий раз, Гром, не нужно сомневаться во мне, – проворчала я, но руками зарылась в отросшие волосы на затылке.

Я все еще лежала в кровати, Кирилл стоял на коленях на полу. Но, казалось, будто он окружил меня собой, своим ароматом со вкусом ветра, свободы и желания.

– Никогда, Лисенок! – пылко проговорил Гром, все еще не глядя на меня, а прижимаясь лицом к моему животу.

А потом все же поднял голову. Если бы раньше у меня была хоть капля сомнений в чувствах моего мужчины, то сейчас она бы утонула в том огне, что полыхал в мужском взгляде. Остро и ясно я, в который раз, убедилась, что Кирилл Пчелкин любит меня и любит нашего малыша.

– Надеюсь, ты Семена не прихлопнул? – шепнула я. – Он, конечно, охламон, но хотел как лучше.

– Он живучий, – невнятно пробормотал Кир, подтягиваясь выше.

Наши губы почти слились в жадном поцелуе, я уже чувствовала обжигающее дыхание моего мужчины, но внезапно по комнате пронесся оглушающий стук. Кто-то весьма настойчиво тарабанил в дверь.

– Слышь, Пчелкин, открывай! – скомандовал отец довольно грозно.

Но мой парень ни капли не испугался.