И я попросила бабушку отвезти меня в деревню, но с одним условием: они с Костей не расскажут моим родителям о моей беременности. Просто не хотела, чтобы отец вмешивался в мои отношения с Кириллом.

На протяжении всего пути от города до родительского дома я молчала, не вникая в суть разговоров Кости и их с бабулей сына Дениски. Бабушка Нона сидела рядом со мной, безмолвно поддерживая меня.

Изредка я смотрела в окно, порой рассматривала дисплей телефона, на котором высвечивались входящие звонки и сообщения от моего Грома. Я пока была не готова разговаривать с ним. Чувствовала себя слабой и бесхребетной. Но и обида на слова любимого мужчины все еще разливалась в душе горьким ядом.

Самым трудным оказалось встретиться с родителями. Возможно, отец уже был в курсе, но промолчал, обнимая меня крепкими руками. И стало вдруг спокойно. Даже дышать стало легче, ощутив поддержку со стороны близких и родных.

Мама проводила меня в комнату, помогла переодеться и уложила в кровать. Я не собиралась плакать. Да и, признаться откровенно, невероятно сильно захотелось оказаться рядом с Киром. С каждой минутой обида таяла, приятные воспоминания вытесняли горькие слова. И я понимала, что в последние дни на Кира слишком много свалилось, вот и вспылил. Да, было горько от того, что любимый мог посчитать, будто я способна на аборт. И я попробовала поставить себя на его место.

– Кирилл звонил, – вздохнула мама.

– Что сказал? – тут же распахнула глаза.

– Сказал, что обидел тебя, – лукаво улыбнулась мама. – Просил отца о встрече с тобой. Что там у вас, Лесенька, стряслось?

Я не могла устоять перед пронзительным и понимающим взглядом мамы. Выложила все, как на духу, не забыла упомянуть об участии Семена в конфликте.

– Обормот, – покачала мама головой.

– Да он хотел как лучше, – вздохнула я, – просто, понимаешь, мне стало так обидно за то, что Кир поверил, будто я побегу на аборт! Я что, стерва какая-то?!

– Ну ладно, не шуми, – успокоила меня мама. – Отдохни с дороги.

Я согласно кивнула, прикрыла глаза и мгновенно провалилась в глубокий сон.

Разбудил меня странный шорох. Распахнув глаза, поняла, что лежу в кромешной темноте, а под моим окном кто-то ходил. А через секунду этот кто-то умудрился вытащить москитную сетку, вскрыть замок и влезть в мою комнату."

"Я лежала, украдкой наблюдая за действиями вора, укравшего мое сердце. Был огромный соблазн закричать и позвать на помощь. Я бы даже взглянула на то, как папка метелит Грома. Но, разумеется, ничего не сделала.

Тем временем Кирилл вернул сетку на место, прикрыл окно, провернул ключ в двери, запирая нас в четырех стенах. Все это Гром проделал практически бесшумно. Я пыталась дышать ровно и размеренно, пусть сердце и колотилось загнанной птицей в груди.