Это не тонкие белые листы из веленя [1] с гербом королевского дома Трастамара и едва заметной филигранью ландорской фабрики в нижнем правом углу. Обычная дешевая рыхлая бумага желтоватого цвета, в которую краска въедалась моментально.

Меня никто не донимал. Лишь робкая служанка принесла обед и быстро исчезла за дверью, бормоча на ходу извинения.

Я оставила на столике нетронутый поднос и отошла к окну, прислонившись к стенке, позволив легкому ветерку обдувать мои волосы. Он ловко проник в спальню леди Розалинды, скользнул по портьерам, дотронулся до балдахина на кровати и подхватил аромат сливочного хлеба, лежащего на тарелке.

Несколько минут я сопротивлялась дразнящему шепоту сквозняка, затем побрела к подносу, решив не мучить себя голодом.

Под крышкой меня ждал густой суп из овощей [2]: морковь, картофель, зелень, лук. Это лишь то, что я смогла определить на глаз. Еще чернослив. Он придавал особую пикантность этому блюду и делал вкус мягким.

Улыбнувшись, я подняла ложку и пробормотала, глядя в прекрасное лицо Розалинды:

— Приятного аппетита, ваша светлость.

Клянусь богами, мне показалось, будто леди МакГиннес улыбнулась шире.

На жареную говядину с овощами меня просто не хватило, зато пироги с мясом и зеленым горошком вызвали настоящий восторг. Пышное румяное тесто манило, а уж о запахе говорить нечего. Наслаждаясь каждым кусочком, я на мгновение забыла о своей беде и очнулась, когда на тарелке не осталось ни крошки.

— Скоро ни в одно платье не влезу, — пробормотала шутливо сама себе и замерла, прислушиваясь к тишине.

Никто мне не ответил. Только ветер продолжал играть со ставнями, напоминая о моем одиночестве. Особенно сильно тревожили сердце крики, которые периодически долетали из-за стен.

Кто-то с кем-то ругался и спорил.

Я вновь подошла к окну, разглядывая побережье, замечая огромную тень. Лося выглянула из водной глади, затем вновь исчезла, блеснув чешуей на солнце.

Тоска вернулась с удвоенной силой, несколько слезинок скатились по щекам и воспоминания вспыхнули в голове.

Три часа назад Терлак нежно целовал меня на лестнице после того, как отчитал за ребяческое поведение. Безусловно, он прав. Не стоило закатывать истерику посреди зала, полного слуг, да еще драться с Эйлой.

Такое поведение недостойно леди. Госпожа Сорель осталась бы недовольна. Но ведь ссору начала не я.

— Не хочу!

Истошный вопль прорвался сквозь плотную завесу горечи и самоедства. Я вздрогнула и резко обернулась, поскольку странный шум приближался. Теперь он отчетливо слышался неподалеку от моей двери, и это мало походило на ругань служанок или спор стражников.

Отступив от окна, я осторожно приблизилась к выходу из комнаты и облизнула пересохшие губы. В нарастающей панике метнула взор на портрет Розалинды.