Захожу в игру и лечу голову там, вышел из игры — всё равно болит. Как же мне пробудить свои игровые возможности? Мама с утра отправляет меня в магазин, я даже не успел похвастаться о своих доходах с лута Копателя. Денег у меня сейчас — мешок! И в кошельке, и в казне, это притом, что я вчера потратил деньги из казны на выкуп зелий у ребят."

"На улице догоняю двух девушек в шортиках, и, обогнав, невольно оглянулся на них. Красавицы-близняшки, не помню таких у нас в деревне, хотя молодые, лет семнадцать-двадцать, по виду.

— Чё пялишься? — грубо спросила одна, сразу нарушив очарование момента.

— Проблем хочешь?

— Вот пока ты рот не открыла, хотел чего-то, а сейчас — нет, расслабься, — лениво и спокойно отвечаю я, и захожу в магаз.

— Э, черт! — кричит хабалка и пытается ухватить меня за майку.

Я разворачиваюсь к ней и, вырываясь из захвата, нечаянно бью локтём в живот, вроде и не сильно ударил, но та согнулась пополам.

— Следи за языком, марамойка, и руки не распускай, — советую я, и под осуждающий взгляд второй сестры иду дальше.

Странно, вторая молчит, ну да пёс с ними.

— Мне литр молока вот этого, батон белого хлеба, курицу, полтушки и креветок с килограмм, вон тех, королевских, — говорю продавщице.

— А, ещё два пива, какое там подороже.

Пиво я папе, креветки себе, а остальное маме.

— Паспорт есть? — недовольно спрашивает толстая продавщица.

Она видела мой удар, но пропустила всю предысторию.

Достаю паспорт, пытаюсь показать тетке, а та неожиданно выхватывает его из рук, прячет в кассу и говорит мне за спину.

— Майя, вызови полицию, пусть заберут этого рукастого, чтобы знал, как бить девочек!

— Женщина, паспорт отдайте, — прошу я, поражаясь своему спокойствию.

— Я нечаянно задел её, когда она меня хватать стала, так что полицию на них надо вызывать.

— Поговори мне тут! — не верит продавщица, и, видимо, нажимает на кнопку вызова охраны или полиции.

— Тёть Шур, да Даша сейчас позовёт ребят, ему и без полиции объяснят, — говорит Майя, а её ударенной сестры уже в магазине нет, она виднеется за стеклянной дверью с телефоном у уха.

— Слушай, Шура, борзеть не надо, я ведь могу тоже кому-нибудь позвонить, где потом прятаться остаток своей невеселой жизни будешь? Эта шалава, Даша — три рубля и ваша, и хамит, и руками цепляется, я тут всю жизнь прожил, а таких наглых как ты не помню, да и проституток этих тоже не видел, — достаю телефон и звоню отцу.

— Пап, пива не будет, меня не теряй, продавщица в «Лесном» паспорт забрала и полицию вызвала, — говорю бате.

Маме надо бы было объяснять что и почему, а папе — нет, ему в рыло кому дать за радость, а уж с похмела… Не то, чтобы я пожаловался, скорее предупредил, вдруг телефон в полиции изымут, мама паниковать начнёт, если не дозвонится.

— Щас буду, — буркает отец.