Врядли такой вопрос кому-то мог бы понравиться. Тем более Олегу. Вот дура… Взяла и все испортила. А Олег все молчал, и Даше хотелось съежиться под его прямым суровым взглядом. И чем дольше он молчал, тем хуже становилось девушке.

— Олег, прости меня, пожалуйста, — слезы снова потекли из глаз, угрожая перерасти в самую настоящую истерику. — Конечно, ты не имеешь к этому никакого отношения. Я сама не знаю, что несу…

— Вообще-то имею, — сухо произнес он, и в этот момент внутри у Даши словно что-то оборвалось.

С минуту она просто смотрела на него, не в силах издать даже звук, потом подошла к кровати и медленно осела на нее.

— Я не хотел, чтобы ты узнала об этом, — Олег подошел к ней и присел рядом, но Даша тут же подскочила и отошла в другой конец комнаты.

— Ты почему убегаешь? — напряженно спросил мужчина.

А Даша и сама не знала, почему. В груди все жгло огнем, и она не могла объяснить себе причину охватившей её паники.

— Мне нужно побыть одной, — отчаянно попросила она его.

— Давай поговорим.

— Ты убил и сжег их? — выпалила она, нервно обхватив себя руками.

— Я не убивал их…

— Но они сгорели?

— Да.

— Они что, горели живьём?

— Даша…

— Они горели живьём?!

— Да.

— Господи, — выдохнула девушка, прикрыв ладошкой рот.

— Даша, послушай меня…

— Пожалуйста, не надо, — замотала она головой, переместив ладонь к себе на лоб. — Я… Мне надо побыть одной.

— Я никуда не уйду, пока мы не поговорим…

Окончание фразы девушка не расслышала, у нее начался приступ паники. Он убил их из-за неё. Сжег заживо. Из-за неё. Взял грех на душу. Страшный грех. Из-за неё.

А она ведь сама во всем виновата. Сама виновата. Сама!

36

Наверное, зря я решил не скрывать от неё правду.

Идиот. Девчонка теперь, кажется, в полнейшем шоке. Нельзя забывать ни на секунду, сколько ей лет. Даша, по сути, ещё ребёнок, жизни не видела. Но мне и в голову не могло прийти, что она станет жалеть этих уродов. И бояться меня. Хотя, что здесь удивительного? Какому нормальному человеку будет комфортно находиться рядом с тем, кто сжигает людей живьём? Точнее, не совсем людей, людьми назвать этих мразей у меня язык бы не повернулся, но все же… И как теперь объяснить ей, что все это было «несчастным случаем»? Девочка сейчас находится далеко не в том состоянии, когда человек способен слушать и понимать. Снова закрыла себе рот обеими руками, тщетно пытаясь сдерживать всхлипы и рыдания, угрожающие вот-вот прорваться наружу. В шаге от истерики. Однажды что-то подобное я уже видел, и страшно не хотелось повторения картины. Снова купать её в ледяной воде тоже не хотелось. Поэтому схватил за руку и потащил из комнаты.

— Идём.

— Куд. а? — заикаясь, спросила она, буквально захлёбываясь слезами.

— На улицу. Подышим.