Девушка трепетала от его прикосновений каждой клеточкой своего тела. В голове плыло, а сердце в груди колотилось с неистовой силой.

С неохотой оторвавшись от её губ, мужчина посмотрел Даше в глаза слегка затуманенным взглядом, и совершенно изменившимся голосом, в котором теперь преобладали хриплые ноты, произнёс с налетом горечи:

— Снова вся дрожишь. Почему ты боишься меня, Даша?

— Нет, — мотнула головой девушка, пытаясь восстановить дыхание после долгого поцелуя. — Я не боюсь тебя. Не знаю, почему так происходит. Просто волнуюсь, наверное…"

"— Не нужно волноваться, маленькая, — мужчина положил ладонь на её шею и ласково провел большим пальцем по щеке.

 — Мы просто попробуем. Если что-то пойдет не так, если я сделаю больно или неприятно, сразу скажи, хорошо?

Даша слегка кивнула, и сама, поддавшись какому-то сумасшедшему порыву, потянулась к его губам.

23

Каждый раз, как только я думаю, что все понял о Даше, она выдает очередной сюрприз. Прийти и без лишних разговоров опуститься передо мной на колени… И это после того, как полчаса назад чуть в обморок не упала от невинных объятий. Да, не ожидал. Самоотверженная малышка.

И сейчас её подо мной трясёт настолько, что самому страшно. Волнуется она, ну конечно. Абсолютно точно — все еще боится. Знать бы только, чего конкретно. Так ведь ни за что не скажет. Ну, хоть не зажимается больше и глаза не зажмуривает, это уже прогресс. И сама тянется, целует меня своими нежными губками, неловко, неумело, но так горячо, что у меня пах судорогой сводит, и дико хочется немедленно засадить ей. Но я держусь. Я должен быть предельно осторожен.

Понятия не имею, что с ней делали те мрази, но меньше всего на свете хотелось бы что-то из этого повторить.

Именно по этой причине я и не позволил ей начать с минета. Если первый и единственный сексуальный опыт у девочки был с насильниками, откуда ещё она может знать, как именно надо делать «приятно» мужчине?

Твою мать, и зачем только я начал об этом думать? Весь настрой к чертям пропал… Но я не хочу вызвать у девочки ненужные ассоциации. И понятия не имею, как сейчас лучше действовать.

Просто целую её. Бережно, ласково. Стараюсь успокоить дрожь нежными прикосновениями, поглаживаниями, но ничего не выходит, её колотит и колотит, словно в номере минус тридцать.

Давай же малыш, доверься мне. Не бойся. Все будет хорошо.

Дико хочу её раздеть. Избавиться от лишнего. Словно всему виной этот несчастный кусок шелковой, почти ничего не прикрывающей ткани.

— Давай снимем это, — шепчу ей на ушко, подцепив пальцами край её пеньюара, и осторожно тяну его вверх.

Моя девочка кивает, и слегка приподнимается, позволяя мне стянуть с неё чертову ткань через голову и отбросить в сторону, на пол. Мгновение смотрю на открывшийся вид. У неё очень красивое тело.