Доля секунды – я чувствую на себе мягкие заботливые руки, а в ноздри врывается любимый мужской запах. Становится немного легче. Я чувствую защиту, чувствую успокаивающее тепло и больше не кричу. Лишь всхлипываю и быстро-быстро моргаю, возвращаясь в действительность. Пятна перед глазами медленно исчезают. Я начинаю видеть силуэты, потом образы.

– Пиджак!

– Что?

– Снимай пиджак!

– Зачем?"

"– Вот дубина! Постели его на капот, чтобы я посадил Диану.

– А-а-а, сейчас.

Меня отрывает от опоры, кружит в воздухе, на мгновение накрывает короткое чувство невесомости, которое превращается в крепкие объятия.

Свернувшись в клубочек в сильных руках, я прижимаюсь всем телом к телу моего спасителя. Рома? Это правда он? Да, это его запах, его голос, его силуэт. Не может быть! Он что, тоже попал в аварию? И он тоже… погиб?

– Вот так, – меня сажают на капот машины, я трясу головой, потом распахиваю глаза и ужасаюсь, когда вижу Царёва так близко. Он обхватывает мои щёки свои горячими и дрожащими ладонями, заставляет смотреть на него, в его глаза. Такие испуганные, такие чёрные и ледяные, словно чужие.

– Вот в-вода, – Гоша заикается.

– Пей, – губ касается горлышко бутылки.

Я всё еще дрожу, как проклятая, да и не понимаю, что со мной.

Что, чёрт возьми, происходит?

– Пей! – Роман повторяет уже настойчивей.

Я делаю несколько глотков. Это очень трудно, так как губы дрожат, а горло горит от криков. После чего киваю. Кругом темно, относительно тихо. На улице ветрено и сыро, моросит мелкий дождь. Окружающая местность освещается тусклыми фонарями, позади слышен шум проносящихся мимо машин. Всё такое реальное, а я вроде бы цела, невредима?

Выдохнув, руками обследую тело, трогаю голову, лицо, бёдра, живот.

Смотрю на ладони – чисто. Крови нет, переломов тоже. И боли больше нет. Лишь голова адски трещит и раскалывается. Царёв слегка отстраняется, выплёскивает содержимое бутылки на свою ладонь, умывает моё лицо. Благодаря ощущению холода на коже я быстро возвращаюсь в реальность.

– Ну как, пришла в себя?

Киваю, прикусывая нижнюю губу, потому что мне до чертей хочется разрыдаться, выплакать все свои слёзы. Ибо то, что я только что пережила, не пожелаешь ни одному своему самому ненавистному врагу.

– Ч-что, что это было? – спрашиваю севшим голосом.

– Я понятия не имею. Ты лучше сама скажи, Ди! И дыши давай глубже, дыши!

– Я не знаю, – качаю головой, шмыгаю носом.

В разговор вмешивается мой водитель, который стоит позади нас с глазами жабы, которую переехали грузовиком:

– Мы ехали, попали в пробку, Диана задремала, а когда выехали на трассу, Диана вдруг как закричит, что у меня едва не случился приступ! Вот я дал по тормозам, встал на обочине и давай её откачивать. А она кричит, пинается, дёргается в конвульсиях и вас постоянно зовёт.