Найду опытных юристов, которые хоть половину наследства смогут мне отписать. Ведь старый хрыч завещал ей всё. Развод – и я пустое место. Понимаешь? Я ведь полжизни отдал компании. В двадцать лет начал на него пахать, – повторил он мне то же самое, что и несколько дней назад, якобы напомнил.

– Хорошо.

– Диана, это мой ребёнок? – внезапно босс поменял тему разговора, но спросил это совершенно спокойным, вкрадчивым тоном.

– Конечно же, твой, – я смотрела в его глаза и не моргала, чтобы он понял, что я не вру. – Ты был у меня первым мужчиной…

Конечно, внутри меня растёт и развивается ребёнок Романа Царёва.

Я абсолютно уверена в своих расчётах. Ведь с Артёмом мы всего один раз… он предохранялся. На полу в машине я обнаружила использованный презерватив. Когда мы переспали с Артёмом, у меня уже была задержка. Но тогда я думала о других проблемах, а задержки у меня и без того бывали один-два раза в год во время перемен погоды.

– Ты ведь понимаешь, что когда малыш родится, я в первую очередь сделаю тест на отцовство?

Киваю:

– Ты должен мне верить. Я знаю, во что мне выльется моя ложь. Знаю, какой ты в гневе.

Поэтому я говорю правду. Проверяй, Рома, я не боюсь. Но верь, что во мне бьётся маленькая частичка тебя, – с этими душевными словами, едва сдерживая эмоции, я положила руку на свой живот и нежно его погладила.

Роман, встав из-за стола, подошёл ко мне сзади, подхватил на руки и, вонзившись губами в мои губы, быстро понес в сторону спальни.

Мы не виделись с Ромой пять дней, а как будто целую вечность. В этот вечер мы отрывались по полной. Занимались любовью так долго, что едва не сломали кровать.

– Ты счастлив? Счастлив, что у нас будет ребёночек?

– Конфетка, я нахрен на десятом небе от радости, – рычал он и осторожно толкался в моё лоно раскалённым, твёрдым членом.

 – Я очень сильно тебя люблю! И понял, что и дня без тебя не проживу. Сдохну. И едва не сдох. Напился так, что еле-еле пришёл в себя после суток самобичевания. Если бы ты знала, как я себя винил, корил и ненавидел! Блять! Ты – моё всё! Я буду ползать перед тобой на коленях до самой смерти, лишь бы ты забыла о том дурдоме. Забыла и простила. Ты простишь, Ди? Моя сладкая-пресладкая девочка-конфетка, простишь безмозглого осла?

– Да! Да, Рома! Не останавливайся.

Да! Пожалуйста!

Яркие искры, как новогодние фейерверки, рассыпались перед глазами. Я, лёжа на спине, царапая его влажную от пота спину, забилась под мужчиной в сладкой агонии, когда он, сжимая ягодицы, придерживая меня руками за попку, вколачивался в мою влажную плоть и сам кончал от удовольствия, заливая простыни и мои бедра горячей, липкой спермой.

Царёв брал меня очень осторожно. Без фанатизма. Так как переживал, что грубый секс негативно отразится на беременности.