Хватит!

- Я не планировал! - вдруг рявкает он, бьет кулаком в стену рядом. - Я понятия не имел, что ты дочь Басманова, ясно?!

- Он сказал, ты знал…

- А ещё он сказал, что ты ни черта ни его дочь, что просто не родная племянница, и что все это - наша встреча, отношения, все это было его планом. Он хотел, чтобы я повелся, чтобы потом решил, будто ты его дочь и отомстил через тебя.

- Тогда он очень талантлив. Ведь ты именно так и сделал, - тихо замечаю.

Дамир тяжело вздыхает, стискивает зубы.

- Сделал. И никогда себе не прощу это. Поверь, не проходит и дня, чтобы я не пожалел о сделанном.

- Зачем ты мне все это говоришь? Хочешь второй раз отомстить ему? Мало тебе Наташи?

- Я не трогал ее. Клянусь. Клянусь памятью сестры.

Смотрю на него, ищу хоть какой-то намёк на ложь. Но нет. И если уж он поклялся памятью Малики…

- Ну, раз уж ты не отомстил через Наташу, валяй, используй меня согласно своему плану!

Разворачиваюсь и едва ли не бегу вниз. Эмоции снова берут надо мной верх. Я успеваю добраться до двери, как меня нагоняет Асадов и удерживает, фактически прижимная к двери.

- Нет никакого плана, - глухо выдаёт он. - Ты здесь, потому что нужна мне, Светлячок.

- Не смей! - дергаюсь, пытаясь выбраться. - Не называй меня так!

- Почему? - Дамир прижимается ближе. - Ты забыла, что согласилась быть со мной?

Бью локтем назад, и только после этого он все же немного отступает."

"- Это было до того, как ты предал меня. И если ты не забыл - я все ещё дочь Басманова. Он мой биологический отец.

- Мне плевать! - рычит Дамир. - Слышишь? Я люблю тебя. Ты нужна мне.

- Зачем? Отомстить? Или ты готов отказаться от той тьмы, что живет с тебе?

Асадов молчит, лишь стискивает зубы, а я разочарование выдыхаю. А чего я ждала?

- Ты одержим местью. Это всегда будет стоять между нами.

- Нет, если ты позволишь мне…

- Не позволю! - вскидываю руку перед собой. - Вы два безумца, которым плевать, кто пострадает из-за вашей ненависти. Я отказываюсь в этом участвовать. Хватит. Мой ребёнок уже пострадал! Из-за тебя!

- Ты же сама от него отказалась! - обвиняющее произносит Асадов. - Да, я накосячил и сильно, но как ты… как ты решилась…

В его голосе такая боль и в то же время претензия. Что меня окончательно накрывает. Большого дня восстаёт из пепла и буквально рвёт меня на части. Я снова будто наяву слышу последнее слово “мамочка”…

- Да как ты можешь… - хриплю. - Если бы ты не предал меня, не отвез, все было бы не так, и он… Он не сделал бы этого…

Слёзы застилают глаза. Я почти не вижу, только чувствую руки на плечах.

- Что сделал? Что?!

- Я не знала! - реву в голос. - Не знала, слышишь? Я просила помочь, и он сказал, помогут… Я не знала, что это согласие на аборт…

Дамир резко хватает и прижимает к себе, не дает ни малейшего шанса, чтобы отстраниться. Просто держит и молчит.