От этого немного обидно, но с другой стороны я понимаю, что у него, очевидно, есть свой распорядок жизни, а тут я свалилась ему на голову. Да еще Дамир…

Сглатываю ком в горле, который тут же появляется стоит мне подумать про Асадова, и пытаюсь сосредоточиться на еде. Выходит откровенно плохо, но я стараюсь.

День тянется словно резиновый. До последнего надеюсь, что вернется отец, и мы сможем еще немного пообщаться. Я так хочу задать ему вопросы про маму, чтобы хоть немного отвлечься.

Днем я звонила тете, и она вроде бы поверила в мою задержку, даже поинтересовалась про квоту, о которой я уже говорила. Я подтвердила, что заявка уже на рассмотрении. Остается надеяться, что папа и правда поможет.

Папа… Это такое непривычное слово, что я всем своим существом концентрируясь именно на нем.

Просто чтобы убежать от боли, рвущей меня на лоскуты. Мне нужен якорь, который поможет пережить бурю. И я банально хватаюсь за малознакомого человека, от которого получила в наследство двадцать три хромосомы.

Но отец так и не приезжает этим вечером. Нет его и на следующее утро. Я не паникую, но расстраиваюсь. Раза три уточняю у Лиды о том, знает ли она про своего нанимателя хоть что-то? Ведь у меня нет даже номера телефона!

А вечером…

Вечером я сталкиваюсь с ним в холле. Внезапно. Когда спускаюсь попить воды, вижу как дверь открывается, и внутрь проходит Басманов.

Лицо такое, что внутри все сжимается.

- Что-то случилось? - тихо спрашиваю. А в ответ получаю хриплое:

- Наташа погибла…

7 Лера

Конечно, я шокирована. И пока как-то осознаю услышанное, отец проходит мимо меня в сторону кабинет.

- Подожди, я…

- Не сейчас! - довольно резко возражает он.

- Но я всего лишь хотела помочь… - тихо добавляю.

- Как ты можешь помочь, когда моя наследница и дочь больше не дышит?! - рявкает он.

Лицо Басманова некрасиво искажается, я откатываюсь от такой агрессии. Он, похоже, даже не замечает моей реакции - просто разворачивается и уходит. Еще и дверью хлопает так, что, кажется, стекла в окнах жалобно звякают.

Шумно выдыхаю, пытаясь унять нервную дрожь. Бреду на кухню за стаканом воды.

Грубость сейчас объяснима. Я должна это понимать. Не время обижаться. Просто… Просто это страшно - видеть человека в таком состоянии. Потому что я тут же вспоминаю Дамира, который точно так же смотрел на меня с дикой яростью.

Возвращаюсь к себе, решив, что завтра отец уже будет больше расположен к разговору.

Этой ночью мне снится малышка с глазами Дамира. Она такая красивая, такая хорошенькая, что я даже во сне чувствую, как сильно люблю ее. Она еще совсем кроха - едва ли говорит, но тянет ко мне ручки и так улыбается, что сердце замирает от счастья. Я почти успеваю подхватить малышку, когда рядом появляется Дамир. Он смотрит на меня без укора и ненависти.