– Ты ведь все настаивал на самостоятельности? Чтобы я доверил тебе дела? Увы, сын, но никакого наследства тебе не видать. И бизнеса тоже, как и банковских карт, которые я, пожалуй, заморожу.

Это уже что-то новенькое!

– Да остынь ты, – сажусь напротив отца, и обхватываю кружку, от которой исходит сумасшедший аромат кофе – лучший антипохмелин. – У тебя, вроде, других детей нет кроме меня. Ну хочешь, я приторможу немного? Признаю, увлекся гулянками, завяжу скоро.

– Считай, что уже завязал, – холодно, будто подчиненному выговаривает отец. – Других детей у меня нет, но я лучше на племянников все перепишу, чем тебе доверю. Они хоть не просрут все так, как это умеешь делать ты.

Сжимаю кулаки… не был бы передо мной батя – врезал бы.

Как же он меня достал, сил нет!

– Спасибо на добром слове.

– Пожалуйста, сынок, – едко парирует отец. – Если хочешь продолжать хорошо жить, и войти в бизнес не как шавка, а как будущий глава, то тебе придется доказать, что ты не дерьмо. Не захотел по-хорошему, будет по-моему! Завтра ты выходишь на работу.

Захлопываю черную дверь авто, вымещая свою злость.

Ну и помойка!

Заштатный универ заштатного городишки, и мне здесь преподавать.

Спасибо, папочка. Большое спасибо!

Удружил!

А это еще что? На парковку, забитую Ладами и Киа Рио, въезжает знакомая машина. И водитель мне хорошо известен: бывший друг, который был мне ближе брата.

Ярослав, мать его, Воронцов.

Думаю, батя не обрадуется, если я, не дойдя до ректора устрою мордобой на потеху студентам, которым не посчастливилось учиться в этой дыре. Легко взбегаю по ступенькам, и захожу в эту убогую Альма Матер.

– Сергей Штерн, – представляюсь худому доходяге-охраннику. – Новый преподаватель. Как пройти в ректорат?

– Второй этаж.

Весьма лаконично. Жаль, что в кофейню не заехал, без дозы кофеина я не выдержу свой первый рабочий день. Подхожу к автомату, опускаю найденные в кармане мелкие монеты, и беру американо.

Бурда, но сойдет. Старбакса нет не только в этом жалком университете, но и во всем нашем городе. Пора привыкать к такой жизни.

Привыкать пришлось сразу, едва я успел дойти до ректората.

– Это наша Ева вас так? – Аркадий Олегович кивает на мою некогда белую майку. – Ваша будущая студентка, кстати. Гордость университета! Вы уж не сердитесь на нее, девочка загружена учебой.

– Не сержусь, – фыркаю, припомнив испуганные, полные паники глаза студенточки.

Вроде, ничего особенного: серая водолазка, строгие, почти мужские штаны, русые волосы, зализанные в высокий хвостик, но вот глаза у нее красивые.

Ева, значит. Гордость этого универа. Какой университет, такая и гордость, видимо.

– Уверен, вам понравится работать в нашем дружном коллективе, – ректор лебезит, но при этом старается не терять достоинства.