– Немая?

– Кто? Нет, – отмахивается ректор. – Проходите.

Быстро отворачиваюсь, молча сгребаю справки. Смотрю на ноги Сергея в зауженных темных брюках, на коричневые лоферы с кисточками и краснею – до меня медленно доходит суть.

Сегодня его ждали – он наш новый препод.

Но на парковке было две машины. Испортили газон, бордюры, саженцы.

То есть…

…они оба здесь.

Сын прокурора. И сын главы автоинспекции.

В нашем университете.

Эти циники, эти лжецы.

Мои первые мужчины.

Мое стыдное прошлое.

Глава 11. Сергей

Утро добрым не бывает, особенно в последнее время. Какой-то дятел настойчиво звонит в дверь, а у меня похмелье.

Впрочем, как обычно и бывает в последнее время.

– Котик, может, откроешь? – писклявый голос девицы раздражает.

Как и смятое белье, и ее размазанный по лицу макияж. И глупые глаза, с напускным обожанием уставившиеся на меня. Как там ее?

– Открой сама, а я в душ, – поднимаюсь с кровати, отбрасывая ступней дешевые китайские стринги. – На столе портмоне, вся наличка, что найдешь – твоя.

– Может, потереть тебе спинку?

– Сам справлюсь, уходи.

Девица что-то обиженно бурчит, но я, уже закрываясь в душе вижу, как она подхватывает портмоне со стола. Пусть называет оплату своих услуг расходами на такси, если ей будет проще, лишь бы свалила.

Делаю напор воды более сильным, заглушая звонок в дверь. Нет уж, пока не приду в себя, никаких бесед.

Достали!

Ополаскиваюсь, умываюсь, и оборачиваю полотенце вокруг бедер.

– Ты скоро там? – доносится голос отца, и я закатываю глаза – воспитывать приехал.

– Привет, батя, – выхожу, хлопаю своего старика по плечу, и направляюсь на кухню. – Кофе будешь?"

"– Сын, это не дело. Что за… девушка, – отец привычно проглатывает ругательство, – открыла мне? И ты снова пил?

– Ну погудели немного, а девушка, – пожимаю плечами, – ты что, сам молодым не был? Повеселились, и разбежались.

– Ты уже год веселишься! Год! Сколько можно гробить свою жизнь?

Ну, началось!

– Бать…

– Нет, послушай, – кипятится отец, и отодвигает кружку с кофе так, что половина ароматной жидкости выливается на стеклянный стол, – я понимаю, бизнес рухнул, с лучшим другом поссорился, но сколько можно?

Поссорился? Это он так называет?!

Ссорились мы с Яром, когда школьниками были. А год назад он просто меня кинул.

– Хватит разговаривать со мной так, будто я еще малолетка! Жизнь – моя, и я буду делать с ней все, что захочу, – раздраженно отвечаю отцу, заведшему привычную, заезженную пластинку.

Оскомину набил своими нравоучениями. Сейчас стопудово будет спич про алкоголизм, от которого рукой подать до наркоты и смерти от передоза. Будто я такой кретин.

– Жизнь-то твоя, но распоряжаться ею буду я, – батя обманывает мои ожидания, сменив привычную пластинку.