— Не сомневаюсь… Но, знаешь, я каждый день ругаю себя за то, что не встретил тебя раньше… И в общем-то понимаю, о чем ты. Может быть, я тоже безумен?

— Матвей… — Оксана закусила губу и положила свои ладошки поверх его рук.

— Почему нет? Я ведь тоже ощутил что-то странное. И с каждым днем это чувство лишь крепнет.

— И что же это за чувство? — прошептала Оксана, слизывая слезы.

— Чувство, что ты моя… нет, не половинка. Это глупо звучит. Просто… мой человек. Я тебя чувствую как-то иначе. Ярче, острее, чем всех других. Не знаю, как описать… Оно просто пришло — понимание того, что ты та, кого я так долго искал. С кем хотел бы провести жизнь и состариться.

— Осторожней, Супергерой, это звучит как…

— Предложение?

— Да, — всхлипнула Оксана и рассмеялась.

— А что, если это оно и есть? Ты согласишься?

Глаза женщины изумленно расширились. Она не ожидала. Вот так, глупо… просто не ожидала, что он предложит ей руку и сердце. И снова в ней всколыхнулся страх. Будь ты проклят, Букреев! Чтоб тебя черти жарили…

— Я боюсь…

— Я знаю! Да я и сам в ужасе. Даже руки трясутся со страха.

— Скажешь тоже… Ничего ты не боишься, — чтобы хоть как-то разрядить обстановку, Оксана легонько ткнула Матвея в грудь.

— Как это? А если ты скажешь «нет»?

— Не скажу. Просто… давай пока не будем торопиться? Мне нужно время, чтобы привыкнуть к этой мысли.

— Ладно, — легко согласился Матвей, а ей почему-то сделалось грустно. Глупо… Неужели ждала, что он примется её уговаривать? А он не стал. И даже отступил, выпуская ее из объятий.

— Эй… что ты делаешь?

— Помогаю тебе определиться…

Матвей стащил с нее майку и отбросил в сторону. Взвесил в чашах ладоней грудь, поймал ее взгляд и с силой выкрутил соски. Оксане было ужасно стыдно, но… она не могла скрыть — ей нравилась его грубость. Она её заводила. И Матвей это знал. Но в тот раз — он был мучительно нежным. Как будто давал возможность сравнить. И она таяла, плавилась в этой неге. Терялась в ласке сильных настойчивых рук, растекалась жидким огнем под его губами. Неторопливыми, но настойчивыми и жадными. Он поцеловал, кажется, каждый миллиметр её тела. Крутил, как ему было удобно, переворачивал. В какой-то момент Оксана полностью растворилась в происходящем. И все, что она могла — лишь кусать уголок подушки, глуша собственные крики и стоны.

— Нет… Нет, маленькая. Покричи… Сегодня можно…

Матвей отобрал у Оксаны подушку и, приподняв ее за талию, подложил ту ей под живот. Коснулся губами выступающих позвонков, пальцами скользнул между ягодицами. Оксана захныкала.

— Вот так лучше… — прошептал Матвей, ни на секунду не прекращая своих бесстыдных, порочных игр. Он стал ее ожившей мечтой. Во всем. Даже в тех моментах, о которых она и думать не смела. Стыдясь своих чувств и порывов.