Мы вам позвоним, как только будет готов приказ о зачислении, — механическим голосом отчеканила Оксана, не отводя взгляда от окна.

Зоя Константиновна беззвучно открывала и закрывала рот, явно шокированная таким решением. Аккурат вчера они отказали сделать поблажку и принять внука заместителя министра образования. А тут… всего лишь какая-то ведущая не самого известного музыкального канала…

Лилу же рассыпалась в благодарностях. Она была настолько счастлива, что это должно было насторожить Оксану еще тогда. Но этого не случилось. В тот момент она думала совсем о другом.

Так Лиля Веселая и стала их гимназисткой. Их головной болью и вечным кошмаром. То, что их гимназия доработала до апреля месяца — было скорее чудом, чем закономерностью. Все же у них была хорошая ведомственная охрана, и дьявольские проделки Лилечки в большинстве своем было кому пресекать. Но с другой стороны, Веселая — сама по себе была сущим проклятием. Даже когда она ничего такого не затевала — вокруг нее все равно происходил какой-то Армагеддон. В туалете срывало краны, падали намертво закрепленные предметы, однажды под сцену провалился весь школьный хор, в котором Лилечка тогда в первый и последний раз солировала. И даже елку не минула прискорбная участь. Нет… она не упала. Она загорелась. Тогда они пожарных не вызывали. Пожар удалось довольно быстро потушить усилиями физрука и завхоза.

Отвлекаясь от собственных невеселых воспоминаний, Оксана снова потянулась к очкам. В них были обычные чуть затемненные стекла. Несколько лет назад Оксана сделала операцию по коррекции зрения и теперь могла обходиться без очков вовсе, но… она не хотела. За стеклами было так удобно прятаться… ото всех.

Оксана вздохнула. И синхронно с ней вздохнула и первоклассница.

— Я так понимаю, говорить вы, Лилия Матвеевна, не намерены? — уточнила женщина.

Лиля Веселая понурила плечи и прочертила грязными пальчиками узор на до блеска отполированном деревянном столе.

— Хорошо. Значит, я буду вынуждена поставить вопрос о вашем исключении из гимназии. Мы предупреждали и вас, и ваших родителей…

— Маму… — пискнула девочка.

— И вашу маму, — согласилась директриса, сводя красивые брови на переносице, — что если ситуация с вашим поведением не изменится в лучшую сторону, нам ничего не останется, кроме как пойти на самые крайние меры.

— Исключение… — вздохнула Лилечка, закусывая театрально подрагивающие губы.

Оксана прикусила щеку изнутри. Ее губы тоже дрожали, но совсем по другой причине. Её забавляла Лиля Веселая. Она трогала что-то внутри. То, что давно заледенело и не подавало признаков жизни. Актриса…

— Вот именно. Исключение. Сейчас мы пытаемся связаться с вашей матерью, но пока безуспешно…

Белокурый антихрист вздохнул еще тяжелей.