Я начну носить темные неброские вещи и юбки ниже колена. Никакой открытости, даже коленей и плеч, никакой косметики, за что еще в школе мне дадут прозвище «святоша». Но я не была святой, я просто не хотела подтверждать мамины слова о том, что я не малолетняя шлюха.

По мере взросления я всегда старалась скрыть свою привлекательность и не хотела никому нравиться. А ему чем-то понравилась. Своему Монстру.

* * *Вдох-выдох, и с перебоями стучит сердце. Арман стоит напротив. Загнал меня, как мышку, в четырех стенах. Он уже достал кнут, который лежит рядом на диване.

Это для меня. Чтобы я была послушной. Приготовил, сволочь.

— Коснись меня, девочка.

— Я не могу, хозяин…

Это чистая правда. Мне кажется, как только я прикоснусь Монстру, он снова возьмет кнут. Это проверка или очередная дрессура, правила которой я уже знаю.

— Не бойся. Я разрешаю. Давай же. Не тяни.

Задерживаю дыхание и осторожно протягиваю руку, касаюсь его ладони. Крупная мужская, грубоватая, смуглая кожа. Я провожу по его пальцам, едва касаясь, боясь сделать хоть одно неверное движение.

Сердце заходится чаще, ощущение такое, что глажу дикого зверя.

Одно неверное движение — и останусь не то что без руки, без головы даже.

— Так?

— Да. Коснись еще. Смелее.

Мне кажется или Монстр даже наклоняется немного? А после медленно обхватывает обеими руками меня за талию, привлекая к себе."

"Пользуясь случаем, прикладываю ладонь через черную ткань рубашки Армана к его сердцу. Мне важно понять, что оно там… стучит все же. Ритм медленный: тук-тук, тук-тук. Еся, Арман живой человек, хотя иногда он кажется мне роботом.

— Ты дрожишь. Мне это надоело, зайчонок.

Перестань, не то накажу тебя, — басит уже строже, а я уже не знаю, как реагировать. Впадаю в ступор, сбой программы, и тут Арман улыбается. Так искренне, что хочется коснуться его идеальных чутких губ. Белоснежные зубы, острые клыки, он хищник, и он же скоро меня сожрет, хотя вместе с тем улыбка завораживающая, восхитительно красивая, как и он сам.

Мой хозяин идеален внешне, и даже этот страшный шрам его не портит. Он просто делает Армана ближе к плохому, словно клеймо на нем, отпечаток боли.

— Прошу, не надо… Я боюсь боли.

— Ты очень напряжена. Тебе надо расслабиться. Еся, дыши.

Чувствую его крепкие руки на своей талии. Арман коленом разводит мои бедра и вклинивается между ними. Чтобы сохранить равновесие, мне не остается ничего, кроме как ухватиться за его широкие плечи и высоко поднять голову.

— Что вы делаете?

— То, что у меня лучше всего получается.

Кажется, только сейчас туман развеивается и я понимаю, как ничтожно жалко выгляжу. Тут же толкаю его в грудь, меня начинает трясти, лихорадить.