Понимаю, что не должна оборачиваться, – поэтому продолжаю смотреть на «избранника», надеясь просверлить дыру у него в переносице.

Это не очень-то просто, особенно когда он добавляет:

– Ты мило кусаешься.

Я сама беру его руку и в этот раз накаляю ладонь – как на первом занятии у Илмана.

– Еще один танец, Келли, – улыбается он почти примирительно. – И потом сбежим отсюда.

Скупо киваю.

Только когда он уводит меня, чтобы потанцевать, будто ничего не произошло, я оглядываю зал. Многие лица обращены в нашу сторону, но они все расплываются. Ищу Ала, но его нет.

Нигде.

На меня наваливается чувство вины. Его только что подставила собственная избранница, а я не нашла возможности даже поговорить с ним толком по этому поводу. И поцеловалась с Реймом у него на глазах вдобавок.

Прекрасно, просто изумительно.

Зато я успеваю заметить Глорию – которая вылетает из зала пушечным ядром. Каблуки так и стучат.

К счастью, мы танцуем молча очередной медленный танец.

А потом Рейм и правда соглашается уйти – и мы тихонько сбегаем с бала, считая, что отбыли основную программу.

Я сжимаю и разжимаю руки по пути в общежитие.

Пытаюсь вытолкать из головы все мысли о том, как мы показательно «мирились», и заполнить ее чем-то важным. Нужным. К моменту, как Рейм включает свет в гостиной, это вроде бы удается.

– Ладно, – говорю, глядя немного мимо «избранника». Его ухо сейчас кажется более удачным объектом для разглядывания, чем глаза. Или губы. – Во-первых, спасибо. Что помог выкрутиться. Во-вторых, у меня к тебе много серьезных вопросов.

– Каких? – В отличие от меня, Рейм не спешит ни взгляд отводить, ни отдаляться самому.

– Что насчет Глории?

– А что на ее счет?

Злость – проверенное средство, чтобы встряхнуться.

Я хочу отомстить брюнетке за то, что она натворила, хочу справедливости. Но пока единственная месть – поцелуй с Реймом в огромном зале. О демоны.

– Знаешь, ты действительно не должен ее возвращать, – говорю я, не выдерживая. – Что бы я о тебе ни думала, Рейм. Она заперла нас с Альнаром, желая подставить. Наверняка именно она донесла на нас с тобой ректору.

– Это ревность? – тут же реагирует придурок.

– Это разум, – цежу я.

И еще какое-то странное чувство: я вдруг снова думаю о том, что Иден Рейм – наверное, все же не худший человек на курсе.

Он действительно не стал пользоваться моментом, обнаружив меня с Алом. Наоборот. Глория хуже, и мне внезапно и впрямь очень не хочется, чтобы «избранник» ее добивался.

– Я не стал бы выставлять тебя из академии, даже если бы все еще хотел заполучить ее обратно. Но я сказал, что не хочу.

– Ты в последнее время говоришь много странных вещей.

И делает.

Как сейчас – когда подается ко мне, вот прямо в излюбленной манере.