) после девятого класса ездили? Турнепс в совхозе пололи?

– Помню, – вздохнула Анжелика.

– Конкурс самодеятельности не забыла? И Натку, деревенскую девочку, организатора нашего? Так вот, та песня называется – «Конфеты в полосочку поперек»!

Анжелика некоторое время молчала и хмурилась, припоминая события тридцатилетней почти давности. Потом вдруг улыбнулась заинтересованно:

– А что, Ирка, ты и слова ее помнишь? А ну-ка – напой!

Ирка закатила глаза и запела. Голос у нее был высокий, слегка визгливый, в общем такой, какой нужно. Когда зазвучал припев второго куплета, Анджа начала подпевать.

* * *Пронзительный, прямо-таки душераздирающий свист взвился к обшарпанному потолку зала, и, казалось, прошил бывший дом культуры пищевиков насквозь. Сверху, красиво кружась в лучах прожектора, медленно посыпалась какая-то клочковатая труха. Откуда-то запахло тропическим лесом.

Музыканты на сцене, только что закончившие прогон новой программы, невольно вздрогнули и закрутили головами.

– Здорово! Нет, ну правда здорово! – Олег сидел на продавленном стуле в первом ряду и теперь, вынув пальцы изо рта, изо всех сил аплодировал.

Кай вытирал пальцы об джинсы и молча улыбался.

Анжелика быстро, телеграфным движением нажимала на заложенные уши указательными пальцами и злобно косилась на сидящего рядом Олега.

– Это чего, такой латиноамериканский способ одобрения, что ли? – спросила Светка, которая сидела через ряд сзади. Оттуда, по ее словам, было легче оценить.

– А то! – сказал Олег. – Не только в Латине, в Штатах тоже так…

– Бедные американские артисты! – вздохнула Клавдия Петровна.

– Какая дикость! – согласно добавила Анна Сергеевна.

Обе дамы сидели в том же ряду, что и Света, отделенные от нее тремя пустыми креслами.

Группка верных фанатов «Детдома», состоящая в основном из клонированных девиц от тринадцати до двадцати лет отроду, улучила минуту, пока взрослые дяденьки и тетеньки ругались между собой, и пробежав по проходу, как умели выразили кумирам свое буйное восхищение. В зал их пустили по личной просьбе Ольги, которая, в отличие от юношей, почему-то клонам-фанаткам сочувствовала и симпатизировала. Правда, в обмен на Ольгину благотворительность тетеньки-организаторы потребовали от девчонок, чтобы те сидели сзади и абсолютно тихо.

Когда фанатки пробегали мимо середины зала, Настя Зоннершайн, сидящая там в полном одиночестве, оторвалась от альбома, который она держала на колене, перестала жевать конфету и бросила на них заинтересованный взгляд. Казалось, вопреки обычному ходу вещей, она пытается не зарисовать, а осмыслить проносящееся мимо явление.

– Мальчики, Ольга, Игорь! – крикнула Света. – Давайте еще раз новую песню, про конфеты. Музыканты, поэнергичней в начале.