– Да-а, – протянула Ирка. – А так, с виду, не скажешь.

– А у тебя-то как дела? – светски поинтересовалась Анжелика. – Как Люся? Володя, Никитка?

– А чего у меня? – Ирка почесала нос-картошку (типично славянская внешность, как и отрекомендовала ее Анжелика!). – У меня все так же. Люська в техникуме своем учится, хотя я, если честно, так в толк и не взяла: что это за «промышленные технологии» такие? Что она делать-то будет, когда закончит? И математика там такая сложная, я как-то в тетрадку заглянула и… Мама моя! Но у Люськи вроде пока все получается, оценки хорошие… Тьфу, тьфу, тьфу! – Ира три раза постучала по ручке кресла, на котором сидела.

 – Володя… Ну что Володя? Работает и пьет, пьет и работает. Все как всегда. Вот сейчас я тебе про Мариночку расскажу. Семь месяцев всего, а уже такая умница, все-все понимает…

Приблизительно минут через пятнадцать Анжелика дала отмашку. Ирка послушно замолчала.

– Никитка будет жениться или как? – спросила Анжелика.

– Да не знаю я! – с ноткой отчаяния сказала Ирка. – Как заставишь? Мы с отцом уж плешь ему за Мариночку проели. А он только усмехается.

Боюсь я за него…

– А что такое?

– Да не понимаю я, чего он там в этих своих автомобилях крутится. Как бы не подставили его, как Жору, отца-то его горемычного…

Анжелика всегда полагала, что никто Жору, отца Никиты, не подставлял, и очутился он когда-то в тюрьме вполне по заслугам. Ну, а то, что там и умер – это, конечно, не повезло. А прохиндей Никитка и сам кого хочешь подставит… Но Ирка считала своего старшего ребенка белоснежным ангелочком (даже когда он стоял на учете в детской комнате милиции, и Ленка по Иркиной просьбе то стращала его всевозможными напастями, то вытаскивала из всевозможных переделок), и Анжелика с ней не спорила, так как вполне понимала бесполезность сего занятия.

– Я думаю, что Никитка умнее Жоры, – глядя на подругу честными серыми глазами, сказала Анжелика. – Да и время теперь другое.

– Твоими бы устами… – вздохнула Ира. – Ну ты-то расскажи теперь! Что это за музыканты вдруг у Светки объявились? Она говорит: ты сосватала…

Анжелика как могла коротко обрисовала подруге ситуацию и происхождение музыкантов.

Ирка качала головой, удивленно вскрикивала, цокала языком, привставала, размахивала руками, требовала подробностей, в общем, являла собой картину заинтересованного и эмоционально вовлеченного в тему рассказа слушателя. Учитывая, что проблема не касалась ее никаким боком… Анжелика (которая вообще-то была профессиональным психологом и работала в консультации) рассказывала и одновременно думала о том, что Ирка от природы с избытком одарена тем, чему молодых психологов долго и часто безуспешно обучают.