Как несостоявшийся служитель культа, он лучше других знал, что там, где речь идет о кумирах, слова ничего не значат.

– А почему же ты тогда от этой Огудаловой тоже сбежала? – снова спросил он, помолчав. – Она бы тебе как раз и помогла на первых порах…"

"– Да. Это было очень смешно, как в детском кино. Мария Алексеевна никуда меня не отпускала, боялась, наверное, что я опять с ума сойду или снова в монастырь убегу. Она хотела, чтобы я подписала какой-то контракт, но я понимала, что нельзя (я же в этом совсем не разбираюсь) и отказывалась. Говорила, что мне надо посоветоваться с Владимиром и Клавдией Петровной… – девушка вспомнила, и ее глаза потемнели от горя, как темнеет лес, когда на него находит облачная тень. – Все никак не могу поверить, понять, что Клавдии Петровны нету… Кто… Нет, и рассуждать никак не могу!… В общем, Мария Алексеевна не знала, что делать, а ее доверенный человек сказал ей, что я – поломаюсь, поломаюсь и все подпишу. Вот она и ждала. Приходил учитель по вокалу, она, когда приезжала, сама со мной занималась… В общем, мне там тоже было неплохо. Только я нервничала за наших мужчин… А потом однажды я гуляла по саду и через забор, прямо к моим ногам прилетел самолетик, знаете, такой обыкновенный, бумажный, в детстве их все делают. Я его подняла, развернула, а там – представляете? – оказалась записка, адресованная именно мне! А в записке написано, что все меня ищут, а Каю угрожает опасность, и поэтому лучше бы мне появиться, пока он не наломал каких-нибудь дров. И про смерть Клавдии Петровны тоже было там написано…

– И ты даже не догадываешься, кто тебе эту записку подбросил?

– Нет, но я почему-то сразу ей поверила.

– А как же ты ушла, если тебя специально караулили и не отпускали?

– Да… – Ольга пожала неширокими плечами. – Но это же они так думали, что не отпускают, а не я… Я просто ночью спустилась из окна, проползла вдоль кустов, чтобы под камеру не попасть, и перелезла через забор с яблони на рябину, чтобы сигнализацию не задеть. Хотя мне кажется, что там и нет никакой сигнализации, это они меня просто специально пугали. А овчарка Джильда еще и лицо мне на прощание облизала. Я с ней, конечно, ужином поделилась… Этого уж я и вообще не понимаю, хотя, вы же знаете, сама трусиха ужасная. Но это же как нужно бояться нормальную собаку, чтобы она на тебя бросилась!…

– Просто ты – сестра этого сумасшедшего Кая, вот и все дела! – усмехнулся Варсонофий. – Я, например, и в молодых годах собак боялся и сейчас боюсь. И они всегда норовили меня хоть обгавкать.

– Варсонофий, мне нужно туда! – настойчиво заглядывая в глаза монашку, сказала Ольга. – Туда, где сейчас Кай, Владимир и все. Я, может быть, и родилась там, и сестра его по крови, но ничего не помню, ничего не найду, просто в лесу заблужусь.