Он поставил на плиту пузатый чайник и продолжил:

— Мать-настоятельница знала мою покойную матушку. Потому как та помогала со сбором пожертвований. А когда я подрос, то Ольга догадалась, кто мой отец. Хотя и не говорила мне об этом, чтобы не смущать. Но когда я встретил Пахома, то сам все понял. Я же и впрямь похож на Пахома.

— Странно, что он сам этого не заметил, — удивился я, но парень улыбнулся:

— Он ведь всегда в работе. Живет ей, и ничего, кроме деревяшек, не видит. И я собирался рассказать ему правду. Хотел во всем сознаться. Но когда вся эта бесовщина в доме начала происходить, я испугался.

Сами посудите, ваша светлость, что можно было подумать? Что сынок со злобы решил испоганить жизнь папаше.

— Но вы не держите на него зла? — спросил я, и парень махнул рукой:

— Да за что? Мамка сама не стала ему говорить, что понесла. Ее родичи увезли в деревню, а Пахому заявили, что она замуж вышла и уехала с богатым мужем в Московию. Он после этого так горевал, что даже пить горькую начал. Но мужики в общежитии быстро ему мозги вправили.

— Это как?

— Головой в бочку с ледяной водой макнули, — парень пожал плечами.

— Во дворе такую обычно ставят, чтобы клумбы поливать.

Я покачал головой, оценив поступок:

— Суровые там царят нравы.

— И еще к нему потом душеправ приходил, — продолжил Семен. — Строго-настрого наказал не пить, а лучше заняться каким-нибудь делом по душе. Он назвал это мудреным словом...

Парень замялся, словно вспоминая.

— Сублимация, — подсказал я, и Семен кивнул:

— Точно. Вот он и занялся. Да так, что ничего другого в его жизни больше не осталось.

— Неужто так душеправ постарался? — подивился я.

— Пахом мне как-то проговорился, что после той встречи у него голова стала холодной.

Долгое время он даже не вспоминал о своей зазнобе."

"— Уж не ее ли фотографию он хранит в буфете? — догадался я, и Семка кивнул:

— Точно так. Он мне сказал, что когда пришел в себя, то пить уже не хотелось. Тогда Пахом отправился прознать про девицу, на которой собирался жениться. Но ему сообщили, что ее уже нет в живых.

— Почему она решила не говорить Пахому, что у него есть сын?

— Говорили, что мама была гордая. Но сдается, что родичи ее обманули. Небось тоже наврали, что Пахом оженился.

А он к ней и не показывался как раз, потому как после душеправа был остуженный.

— Зачем? — удивленно спросил я, и Семен пожал плечами:

— Кто знает? Может быть, не верили, что ей с Пахомом хорошо будет. А мамка погорюет, да и сдаст ребенка в приют. Только вот не так все вышло.

— Жаль, что все так сложилось, — совершенно искренне сказал я.

Семка снял с плиты закипевший чайник.

— Пути Искупителя не бывают прямыми. Как знать, как сложилась моя жизнь, если бы я остался в семье своей матери.