— Не стоило ставить зарвавшихся мальчишек на место? — спросил я.

— Угрозы битья по голове могут воспринять всерьез. А вдруг кто-то из них потом лоб расшибет? И свалит все на призрака... Совсем другое — шлепок по попе, такое даже в дворянских семьях охотно применяют. И если кто-то потом случайно сядет на попу, то вам подобное точно не вменят в вину!

— Это вы ловко придумали, — согласился я. — Хорошо, в следующий раз обязательно пообещаю что-нибудь в этом роде.

Арина Родионовна улыбнулась и заправила за ухо выбившуюся прядь волос.

Нужный нам адрес располагался на окраине города, в большом парке. Фома остановил машину у ворот и указал на приоткрытую калитку храма:

— Здесь, вашество... И Можете не торопиться, Павел Филиппович, здесь парковка бесплатная...

Я вышел из машины, придержал дверь, помогая выйти Нечаевой. И вместе мы направились к ограде.

Дав страждущим у ворот несколько припасенных для подобного случая монет, мы прошли на территорию. Тут высились старые дубы, в кронах которых от каждого порыва ветра шумела листва, подстриженные кусты вдоль мощеной плиткой дорожки создавали ощущение коридора.

— Интересное место, — сказала Арина, оглядываясь. — Тихое и спокойное...

— Располагает к размышлениям о духовном, — согласился я, понизив голос.

Мы обогнули храм и направились к трехэтажному, разделенному на два крыла зданию из красного кирпича.

У приюта практически не было народа. Судя по времени, воспитанники сейчас упорно грызли гранит науки. А за порядком на территории следило несколько взрослых парней в серых рясах, с повязками «блюстителей тишины». Они должны были ловить прогульщиков, а также пресекать драки на территории, и следить, чтобы воспитанники не увлекались всякими вредными вещами. Нарушителей блюстители доставляли лично матери-настоятельнице, которая и назначала наказание. Лица дежурных скрывали накинутые на голову глубокие капюшоны, под которыми наверняка были маски. Мы прошли к дверям, поднялись по крыльцу и вошли в здание.

В большом холле было прохладно. Одиннадцать белых статуй изображали учеников Искупителя, собравшихся полукругом возле Святого Василия, покровителя приюта. Рядом со скульптурами стояло несколько лавок — видимо, здесь проводились какие-то собрания.

— Вам кого? — послышался приятный голос.

Справа от меня за небольшим столом, в белой рясе Синода, сидела женщина лет сорока. Перед ней на столе лежал солидный журнал для записи посетителей, и стояла табличка:

«Мать-привратница Анастасия».

— Добрый день, — начал я. — Мне нужно поговорить с матерью-настоятельницей, по поводу одного вашего выпускника.

Достав удостоверение адвоката, я передал его женщине."

"— Павел Филиппович Чехов, — прочитала она.