— Мне очень жаль, что разговора меж нами не вышло, Елена Анатольевна, — с видимым сожалением в голосе произнес я.

Девушка лишь фыркнула и направилась к выходу. И как только адвокатесса вышла за порог, Любовь Федоровна приняла свой привычный вид и пригладила безупречное платье.

— Будь осторожнее, мальчик, — предупредила она. — девица не откажется от своих планов. И поверь, она заинтересована в тебе вовсе не потому, что отец ей приказал. Такие, как она не станут подчиняться, если у них нет своего интереса.

— Это вы тоже из своего прижизненного опыта взяли? — осведомился я.

— Знаешь, я смотрюсь в нее как в зеркало, — внезапно огорошила меня Виноградова. — Или она смотрится в меня — в старое зеркало, которое ее пугает. Но однажды, она станет такой же как я.

Я только кивнул:

— Думаю, вы с ней очень похожи.

— Ты даже не представляешь, насколько, — усмехнулась женщина.

И в этот момент я застыл от внезапно озарившей меня идеи.

— Это был не фонарь, — произнёс я. — Это был солнечный зайчик. Только так свет фонаря мог гореть так долго.

— Зайчик? — не поняла Виноградова.

— Призрак в том доме сказал, что фонарь харона горел несколько дней, — сбивчиво начал я, враз позабыв о гостье, которая несколько минут назад пыталась меня совратить прямо в приемной. — Но фонарь не может гореть так долго! Даже у легенды не хватит сил, чтобы поддерживать способность.

Женщина кивнула:

— Так. И?

— Но «Фонарь» работает по площади. А это было просто отражение чьей-то силы, которое было усилено отражающей поверхностью и направлено в точку! — начал объяснять я ничего не понимающему призраку.

— Ни разу не слышала, чтобы зеркало отражало способности, — покачала головой Виноградова. — И уж тем более усиливало их.

Я кивнул:

— Я тоже. Но!

Я поднял указательный палец и продолжил:

— Помните того одержимого деревянного человечка?

— Одушевленного, — поправила меня призрак. И замерла, пораженно глядя на меня.

Глава 28 Сказка о Карло

— Павел Филиппович, ты думаешь, что у кого-то в Петрограде есть одушевленное зеркало, которое умеет создавать блики, призывающие призраков, как мотыльков на огонь? А потом этих призраков развоплощает? — уточнила женщина, и я кивнул:

— Похоже на то.

— С первого взгляда кажется, что эта теория похожа бред, — произнесла Виноградова, но выглядела весьма встревоженной.

— Но ведь есть же одушевленные куклы? Почему не может быть одушевленных зеркал, к примеру? — настаивал я.

— Может, — согласилась Виноградова. — Только вот одушевленные вещи с пустого места не появляются. Для этого нужен сложный ритуал по переносу души из человека в предмет.

— Зачем? — не понял я.

— Чтобы жить вечно, — усмехнулась Любовь Федоровна. — Век зеркала или деревянного человечка всяко дольше, чем смертного тела.