А он почему-то всегда все усложнял!

– Николь, я не вижу никаких причин. Вспомни, мы ведь очень неплохо проводили время в постели, – добавил Марк с улыбкой.

О, как же ей хотелось стереть эту наглую улыбку с его красивого лица. Да уж, время в постели она прекрасно помнила, хотя и делала все от нее зависевшее, чтобы не помнить.

– Прошлое сейчас не имеет значения, – тихо сказала Николь.

Марк поднял свой бокал и в задумчивости уставился на него, легонько взбалтывая вино.

– А я полагаю, это имеет огромное значение. Если мы намерены зачать ребенка, то вполне можем насладиться процессом.

– Нет, исключено.

Он намеренно провоцировал ее. Вероятно, пытался унизить, поставить в неловкое положение.

В столовую вошел лакей. При виде Марка, переместившегося ближе к хозяйке, он явно удивился, но тут же овладел собой и поспешил поставить перед ним тарелку с очередным блюдом. Марк дождался его ухода, затем снова поднял взгляд на жену. И все это время он продолжал вертеть в пальцах бокал с вином.

– Значит, ты отказываешься? – спросил он.

Николь пристально взглянула на него. Что ж, она еще поборется. В конце концов, в эту игру играют двое. Он ведь хочет получить это новое назначение, не так ли?

– Да, я отказываюсь. – Она вскинула подбородок.

– Ладно, хорошо. – Марк поставил бокал на стол и скрестил руки на груди. – Тогда я вернусь в Англию и постараюсь получить назначение без тебя. А ты останешься бездетной.

Николь стиснула зубы. Будь он проклят! Он разгадал ее блеф.

– Ты готов отказаться от высокого поста ради такого нелепого требования?

– Я не желаю, чтобы меня использовали в качестве жеребца-производителя. У меня есть шанс получить назначение и без тебя, а у тебя нет ни единого шанса родить законного ребенка без меня.

Николь до боли прикусила губу. И тут же ощутила во рту привкус крови.

– Ублюдок… – процедила она сквозь зубы.

Марк улыбнулся и сделал глоток вина.

– Уверяю тебя, я не ублюдок. Когда я родился, мои родители состояли в законном браке. Зато возможность родить незаконнорожденного малыша есть у тебя. Обратись к графу. Думаю, он с удовольствием оплодотворит тебя. Довожу до твоего сведения: я буду здесь еще два дня. Никто тебя не осудит, если ты через девять месяцев после этого родишь ребенка.

Николь хотелось рычать и топать ногами.

– Ты же знаешь, что я этого не сделаю, – тихо ответила она.

– Ничего я не знаю. Более того: похоже, я и тебя совсем не знаю.

– А когда-нибудь знал? – Николь уставилась на свой бокал.

Ее муж не ответил. И оба они сидели в молчании несколько секунд, показавшихся им вечностью. Наконец, осушив свой бокал, Николь пробормотала:

– Будь ты проклят. Зачем ты все так усложнил?

Марк в задумчивости посмотрел на жену.

– По-моему, это ты все усложнила, дорогая.