Но других своих родственников он не знал – ни с материнской стороны, ни с отцовской. Его мать долгие годы пыталась убедить своего отца принять ее мужа и сына. Не получилось. После последнего оскорбления, которое Марк хорошо помнил, хотя ему тогда было всего восемь лет, мать отказалась от дальнейших уговоров, и их маленькая семья переехала в небольшой городок в Девоншире, где они вели тихую счастливую жизнь. Отец там шил обувь. А мать, насколько Марку было известно, больше не пыталась наладить связь со своими родственниками. Что же касается родственников отца, то они жили в Риме, то есть почти на другой планете. Из Италии приходили письма, но оттуда никто никогда не приезжал и родитель никогда не возил маленького Марка в Рим. Он впервые встретился со своими итальянскими родственниками, уже будучи взрослым.

В детстве Марк очень переживал из-за обид, нанесенных родственниками его матери. И он на всю жизнь запомнил, как она страдала. Ну а потом…"

"Марк недолго ухаживал за Николь. Они поженились почти сразу после знакомства. Он еще не успел как следует подумать об их будущем, – а они уже отдалились друг от друга. В последующие годы Марк всецело сосредоточился на своей карьере, и ему даже в голову не приходило, что из-за их с Николь разрыва он лишился возможности иметь наследника. Он попросту не думал об этом.

Теперь же такая возможность появилась. Она, можно сказать, сидела рядом с ним. Оказавшись в этой ситуации, Марк испытывал смущение. Он не был готов к такому повороту событий, однако точно знал, что не намерен давать жизнь ребенку, которого он потом не будет знать. Кроме того, идея интимной близости только ради рождения ребенка представлялась ему отталкивающей. Ребенок должен быть зачат в любви, страсти и удовольствии – в этом Марк нисколько не сомневался.

– Да, я хочу проводить время с моим ребенком, – проговорил он наконец. – Но мое условие о другом…

– Тогда что же у тебя за условие? – Глаза Николь метали молнии; она явно теряла терпение.

Марк несколько секунд всматривался в ее лицо, потом его взгляд опустился к декольте.

– Я нахожу твою идею совершенно неприемлемой. Не может быть интимной близости без страсти. Мы будем заниматься любовью – или никаких сделок.

Глава 14

Николь уронила ложку в тарелку, расплескав ее содержимое по белоснежной скатерти. Вскочив на ноги, она закричала:

– Нет, нет, нет! – «Этот человек рехнулся!» – добавила она мысленно.

– Не понимаю, почему это тебя так расстраивает, – с невозмутимым видом проговорил Марк.

Упершись ладонями в стол, Николь устремила на мужа горящий взгляд.

– Нет, это абсолютно исключено, – заявила она. – Просто нет, и все. Я не могу, я не буду… – Она не могла объяснить, почему не сможет принять такое условие.