— C’est gentil de votre part [74], Андрей Павлович, — тихо прошептала она с легким придыханием, аккуратно кладя свои пальчики на сгиб его локтя, на ткань холодного с мороза мундира, гася едва скользнувшую по губам довольную улыбку.

Глава 4"

"Пожелание Маши сбылось в полной мере. Анна вернулась домой из Святогорского в легком ознобе, а после, ночью, вдруг поднялся жар, началась горячка. Тут же стали готовить холодные компрессы, поставили чаю с вареньем из малины, чтобы прогнать хворь еще по дедовскому методу. Только под утро Анна смогла забыться глубоким сном, когда переменили мокрые от пота простыни, а проснулась уже почти здоровой, только слабой, как кутенок, по ее признанию.

— Вот вы сами себе наказание и выбрали за свой caprice [75]! — приговаривала мадам Элиза, кормя Анну куриным бульоном с ложки. Она говорила Анне «вы» только при посторонних или вон как ныне — когда хотела побранить. — Подумать только! Выехать в платье на голое тело! Ni foi ni loi! [76] А ваше поведение за ужином у графини? Отчего тот флирт случился с поручиком Брановым? Что вы делаете, mademoiselle Annett? Он же станет смелее оттого и придет сюда demander en mariage [77].

И что тогда? И потом — как нехорошо ты поступила с этим pauvre monsieur [78] Павлишиным! Дурно! Немыслимо! Il ne demande qu'à te faire plaisir [79], а ты с ним так зло и жестоко. Я дивлюсь тебе, ma chere. В тот раз перейдены границы, vraiment [80]. Ранее ты была просто холодна, а ныне лишь жестока и только!

Анна только молча морщилась в ответ на это. У нее все еще гудела голова, болели глаза от яркого солнечного света, что наполнял спальню. Тело ныло, словно она целый день бегала без устали, играя в горелки.

Да, она признавала, что перегнула палку в тот вечер, когда они приезжали ряжеными в Святогорское. Она сама никогда не смогла бы объяснить, что на нее вдруг нашло, когда они сели за стол. Стала игрива с поручиком Брановым, флиртовала, путь и невинно, но явно забавляясь его неожиданному смущению. Кто бы мог подумать, что этот бравый вояка, этот громкоголосый гусар, что вскружил в Гжатске не одну девичью головку, способен так алеть щеками? Стала ироничной, даже злой в своих шутках над теми, кто был с ней масками ныне, заставляя их на миг терять улыбки, опускать смущенно глаза.

Но особо досталось несчастному Павлу Родионовичу — она стала вдруг говорить, что его маска не удалась, что ни в жизнь не видела гусара, который бы не попал и с десяти шагов в цель и прочее. Близорукий Павлишин краснел и бледнел молча, а потом вдруг заблестели его глаза под стеклами очков, резко поднялся с места и вышел из-за стола, извинившись. Все неловко замолчали, пряча глаза, кусая губы от неловкости.