– Ну почему Гриха? Почему он? А пацаненок – за что?

…Лучше бы Алена плакала… Лучше бы билась в истерике, орала, осыпала всех бранью – что угодно, только не эти сухие глаза и ледяное спокойствие, от которого веяло сумасшествием…

Никогда в жизни Мазею не было так страшно, как сегодня, когда он сидел в спальне на краю большой кровати, где, поджав под себя накрытые пледом ноги, замерла Гришкина жена. Она не взглянула на протянутого ей Андреем сына, не сказала ни слова, только вытянулась в струнку и стала похожа на статуэтку из слоновой кости – прямая, бледная, молчаливая. Мазей кивнул Андрюхе и велел унести мальчика в детскую, чтобы Лора раздела его и уложила в кроватку.

Когда охранник ушел, Мазей снова повернулся к Алене и взял ее за руку:

– Аленка… поплачь, тебе будет легче…

– Я не могу, – безжизненным голосом проговорила она, взглянув на Ивана пустыми глазами.

– Ты не переживай, Аленка, мы Гришку выходим, это даже не обсуждается. Посажу сиделку к нему, мне доктор обещал хорошую девчонку дать…

– Не надо. Это мой муж, я буду ухаживать за ним сама, – все тем же монотонным голосом возразила она, и Иван растерялся:

– Аленушка, но ведь ребенок, Ванька-то…

– Лариса справится.

И мама моя. Пусть сюда привезут мою маму.

– Да, конечно… но не надо тебе самой…

– Не возражай! – вдруг заорала Алена, и Мазей отпрыгнул от нее, напуганный неожиданной реакцией. – Я сказала, что буду с мужем, значит, так и будет, а ты обеспечь моему сыну охрану, понял?

У Мазея крепло ощущение, что Алена не в себе, потому что как иначе объяснить ее странное поведение? То, что она никак не реагирует на известие о смерти второго ребенка? Но и возражать он тоже не стал, понимая, что не стоит травмировать ее психику еще сильнее.

Пусть делает, что хочет.

– Хорошо. Я сейчас отправлю пацанов за твоей матерью. Ты только позвони ей и объясни, что это ты за ней послала.

– Попроси Боксера дать мне телефон.

Виктор принес мобильный, и Алена набрала номер матери."

"– Мама, я очень прошу тебя – не задавай никаких вопросов, – сухо сказала она в трубку, едва Нина Николаевна сняла ее. – За тобой через час придет машина – большая темно-синяя иномарка с номером двести двадцать пять. Там будет трое ребят. Ты спокойно садись и езжай с ними. Мама, мне очень нужна твоя помощь, я никогда ни о чем тебя не просила.

– Да, Алена, конечно, – растерянно проговорила ничего не понимающая Нина Николаевна.

– Я очень тебя жду.

Алена положила трубку на кровать и взглянула на стоявшего в дверях Виктора:

– Витя, дай мне сигарету.

Боксер молча подал ей пачку и зажигалку, Алена закурила, выпустив дым ноздрями.

– Иван, мы должны разобраться с теми, кто это сделал.

– Алена, не с кем разбираться уже – мы всех положили…

– Не всех! – резко повернулась к нему всем корпусом Алена.