Не сразу, конечно, но наша женщина меня предупредила, что переработка будет обязательно. С моей-то обстоятельностью.

— Молодец, — похвалил я слугу.

— Никогда не думал, что буду управлять целым отделом. Да еще и жандармами.

— Ну, работа будет тебе привычной, — успокоил его я. — В какой-то степени.

Фома кивнул:

— Так-то оно так, просто…

Он замялся, подбирая слова. А затем произнес:

— А ну как я подведу?

— Ну, про «подведу» — это вряд ли, — ответил я. — А от ошибок в самом начале никто не застрахован. Так что за такое не накажут. Да и кто, раз ты сам себе будешь хозяином?

— Да я не о том! — отмахнулся Питерский. — Если я оплошаю, то выйдет, что я подвел вашу семью!

— Не подведешь, — успокоил я Фому. — Если что — обращайся, я буду подсказывать. Если понадобится, то и Шуйского попрошу о помощи. И Морозовых…

— Спасибо, вашество, — растерянно пробасил слуга. — Вовек вашей доброты не забуду.

— Считай, что я вкладываю в свое будущее.

— Это как? — прищурился парень, глядя на меня в зеркало заднего вида.

— Я хочу, чтобы в нашей семье все были при деле. И ты получаешь должность, которую сдюжишь, я в этом нисколько не сомневаюсь…

Откинувшись на спинку сиденья, я прикрыл глаза, сосредоточившись на предстоящем заседании.

Питерский ошибся, и пробок на дороге не было. Так что к нужному месту мы прибыли чуть раньше назначенного срока. У здания, где должно было проходить заседание, не было ни души. Парковка была почти пуста, только на крыльце здания стоял уже знакомый мне человек.

Фома остановил машину на одном из свободных мест и произнёс, обращаясь ко мне:

— Ну, приехали, вашество. Ни пуха вам.

— К демонам, — ответил я. Открыл дверь и вышел из машины.

И едва я покинул авто, человек на крыльце помахал мне рукой. Я улыбнулся в ответ и направился в его сторону.

— Добрый день, Павел Филиппович, — произнёс куратор, едва я с ним поравнялся. — Идемте.

Он сделал приглашающий жест в сторону двери, и мы направились в здание.

— Как ваши дела? — уточнил я, пока мы шли по холлу.

— Ну, как вам сказать… — Руслан Константинович притворился, что задумался. — Если в общих чертах, то все отлично. А станешь рассказывать в подробностях — так повеситься охота. Но что мы все обо мне да обо мне? Как ваши дела?

Он взглянул на меня, с интересом ожидая ответа. И я задумался:

— Хорошо… наверное. Если бы не заседание…

— О, это сущие пустяки! — махнул рукой куратор. — Уверяю вас, это последнее заседание, на котором комиссия и закроет ваше дело.

— Вы так думаете? — спросил я, поднимаясь по лестнице.

Куратор нахмурился:

— У комиссии ничего на вас нет, Павел Филиппович. Только одно нарушение, допущенное практикантом. Об этом даже беспокоиться не стоит!

— Смотря на какой срок раскрутят Самохвалова, — возразил я.