— Мне велено передать вам бумаги.

Он протянул водителю серый конверт со знаком службы кустодиев, вдавленным в красно-коричневый сургуч.

— И еще велено пропустить вас на территорию, Павел Филиппович, — заглянув за плечо Питерского, сообщил мужчина. — У нас сегодня неспокойно.

— Знаем, — важно кивнул мой помощник и поднял стекло. Затем повернулся ко мне и с любопытством уточнил, — А чего у них случилось? Никак бунт?

— Обычная поножовщина на тюремном дворе, — хмыкнул я. — Но до бунта недалеко.

Я указал на стоявшие в отдалении корпуса острога. И далее на таком расстоянии до нас доносились приглушенные крики множества человек, которые скандировали какую-то фразу.

— Почти как в день футбола, — оценил Питерский, останавливая машину на парковке. Уточнил. — И вы решили отправиться сюда в такое время? Стоит ли, вашество?

— Стоит, — я хлопнул парня по плечу. — Я все же не абы кто, а настоящий некромант.

— Позвольте мне пойти с вами, мастер, — попросил помощник.

— Помнится мне, ты не хотел и близко подходить к острогу, — усмехнулся я. — Говорил, что это очень недоброе место.

— Когда это было, — отмахнулся Питерский. — Тогда я еще не собирался обзаводиться отчеством, руководить отделом шаманов при охранном ведомстве.

Я вздохнул:

— Времени прошло мало, а кажется, что целая жизнь минула.

— Осталось восемь, — буркнул Фома и улыбнулся мне в зеркало заднего вида."

"Мы вышли наружу, и я невольно поежился под порывом свежего ветра. Питерский же, напротив, расстегнул пиджак и ослабил узел галстука. Я подумал, что он и правда сильно изменился за последнее время. Стал уверенным в себе, научился не опускать глаза. Вот что с человеком делает статус. И дом.

— Так вы не возражаете, если я с вами отправлюсь? — уточнил парень, обернувшись ко мне.

— Пожалуй, лишним ты не будешь, — протянул я и поспешно добавил. — Только чур никого не стращать! И когти не точить.

— Вашество, ну чего вы такое говорите? — с деланной обидой пробасил помощник. — Скажите еще, что я начну углы метить. Право слово, будто я дикий какой.

В словах Питерского прозвучал укор. Но я только улыбнулся, оценив попытку Фомы меня подначить.

— Ладно, идем.

Мы направились к крыльцу, у которого дежурила небольшая группа жандармов, среди которых я заметил рыжую шевелюру, а потом навстречу нам вышла Белова. И я с удивлением отметил, как изменилась Алиса. От былого веселья не осталось и следа. И Белова казалась уставшей и осунувшейся. Под глазами залегли тени, между бровей образовалась суровая складка, а уголки губ опустились.

— Здравы будьте, мастер-некромант, — обратилась она ко мне достаточно громко, чтобы слышали остальные. — Благодарю вас за то, что выразили желание помочь жандармерии в этот день.