Открыл дверь, заметил, что друг переместился на диван и в его руке теперь новая бутылка конины. Старая валяется на полу около кресла. Что ж, если ему так хочется поддаться желанию напиться, пускай делает что хочет.

Прошел к барной стойке и понял, что Пашка не удостоил меня даже взглядом, просто сидел и пялился в пространство, наверно даже не заметил, что я прошел мимо.

Поэтому решил воспользоваться этим и прошел к ванной, но вместо того, чтобы скрыться за ее дверью, шагнул дальше, к двери, из под которой сочился свет.

Дашка стояла у шкафа и методично вынимала оттуда по одной вещи и аккуратно, будто это ее чистовик по контрольной укладывала вещи в розовый чемодан, который так взбесил меня при первой встрече.

Она не заметила меня, дверь была приоткрыта, поэтому задвижка не щелкнула, но когда я вошел пришлось все же ее закрыть и это звук привлек внимание рыжей.

— Вали!

— Тише, — подлетел к ней, зажимая пухлые губы рукой и глаза Дашки налились удивлением сменяющимся диким бесконтрольным гневом. Она попыталась укусить мою руку, одновременно отпихивая меня от себя, но ее талия такая хрупкая, что обхватил в два счета одной рукой и прижал к себе, отрывая бестию от пола.

Маленькие ладошки уперлись в мои плечи, скрытые мастеркой, волосы рыжей спутались, прилипли к щекам, растрепались, но я не был уверен, что она не заорет, поэтому продолжал зажимать ее рот. И уверен, будь ее воля в мой адрес летели бы все известные ей ругательства. — Тише, мелочь.

От этого обращения она еще больше взбесилась и попыталась вырваться из хватки, но я лишь сильнее сжал, начиная раздражаться на ее упрямство.

— Я хочу, чтобы ты просто меня выслушала.

Льдисто-голубые глаза нарочито упрямо скользнули в сторону, да, нам явно будет непросто… Ладно, попробуем иначе.

— Я обещаю, что уберу руки и не буду тебя касаться, просто поговорим."

"Даша глянула на меня и ей почти удалось превратить меня в камень, по крайней мере частично. Некоторые органы.

— Будешь молчать? — попытался прочесть ответ по ее взгляду, хотя было чертовски непросто прочесть в нем что-то кроме «пошел нахер, козел», но мне кажется удалось. — Я убираю руки, будь умницей.

Отнял ладонь от ее губ и заметил, что кожа ее лица покраснела. Все-таки я был с ней слишком груб, это недопустимо — она такая хрупкая.

— То, что ты видела в гостиной…

— Руки убери! — зашипела яростно, и я вдруг осознал, что вовсе не хочу их убирать, хочу продолжать ее сжимать, чтобы чувствовать тепло и упругость хрупкого тела. — Ты обещал, Марк.

Да обещал. Черт бы его побрал.

Разжал руку, выпуская тонкую талию и Даша тут же отскочила в сторону с таким рвением, будто я машу перед ней заточкой.