— Когда Цуканов приезжал в отпуск мы поговорили и я дал согласие. Он оформил запрос и начальство подписало его.

— В Афганистан? — спросил и без этого зная ответ. Наш сослуживец торчал на закрытой заставе уже больше двух лет и приезжал в отпуск раз в год. Условия там хреновые, но зарплата их с лихвой компенсирует. Правда опасный регион и есть риск не вернуться оттуда, хоть и говорят что обстановка там сейчас не такая напряженная как раньше. — Он же месяцев пять назад приезжал. То есть ты…

— Да, я уже давно все решил. Просто вопрос о переводе решался долго. Там надо было ставку освободить, здесь замену найти.

— Ты не сказал мне, — не верилось, что Пашка так давно все решил и ни разу не проговорился.

— Говорю вот. Вчера Гринёв вызывал к себе, подтвердил, что все готово для перевода.

Вчера.

— И ты подтвердил, что все в силе?

— Сначала нет, но сейчас уже да.

— Сейчас?

Он кивнул, переводя взгляд на пиликнувший телефон, а потом потянулся к нему и прочел сообщение, затемнил экран и продолжил.

— Все в силе.

Черт, что за хрень творится? Пашка уезжает? Не верилось вообще. Он же недавно только из командировки… И тут дошло.

— Ты ездил на переподготовку.

Снова кивнул, а я стиснул челюсть, чувствуя первые отголоски злости на Суворова, за то что принял такое решение не сказав. Он и не обязан отчитываться, но ехать в регион, где не все спокойно — это не за хлебом метнуться. Такие вещи обычно с близкими перетирают.

— Ясно.

Ответил и в последний раз бросив короткий взгляд в сторону Дашкиной двери развернулся и ушел в свою спальню.

Если раньше мы с Пашкой были друзьями. Я смело мог назвать его братом. То теперь все изменилось.

И это явно произошло не после того дня как я встретил Дашку. Это началось раньше. Теперь я это понимаю. Осталось понять, что за кошка между нами пробежала…

46

Уснуть так и не удалось, я тупо бродил по комнате, меряя ее шагами. Пашка поедет в Афган. Дашка съезжает к отцу. Что за нахер творится? Всего за вечер моя жизнь перевернулась с ног на голову и ощущение что я сейчас лечу в свободном падении и вот-вот размажусь об асфальт только усиливалось.

Дыхание все еще подводит, да и пульс никак не уляжется, а мысли в голове как рой пчел жалят и будто нарочно не дают успокоиться.

Что ей сказать? Как объяснить? Ведь она не понимает, что с Ирой я давно порвал.

Стоп, почему я вообще должен что-то доказывать Дашке? Откуда эта потребность обелить репутацию? Ведь я сам заверял ее что не подхожу, и искренне в это верил, а теперь будто установка сменилась и хочется добиться ее расположения. Всего за вечер такие перемены. Наверно так и едет крыша…

Хочется прямо сейчас пойти к ней и поговорить, но Пашка в гостиной, и я спалюсь.

Думай Марк, думай.