— Сильно болит? — разложив все принадлежности, медсестричка строго на меня посмотрела и я торопливо покивал, стараясь состроить глазки как у кота из Шрека, только с заплывшей мордой сделать это было проблемно. Даша нахмурилась и ее глаза наполнились этим самым оттенком сострадания, которого и добивался.

Полечи меня, мне без тебя плохо.

Вслух не произнес, иначе схлопотал бы выговор, но всем своим видом показал.

— Ладно, только руки не распускай, ясно?

Кивнул снова, а потом проследил как Дашка пошла к стойке и налив стакан воды вернулась к дивану. Протянула мне таблетку строго глядя в глаза.

— Пей. Обезболивающее.

С секунду смотрел на белый кружок на ее руке, а потом забрал и закинул в рот, запив водой. Не был приверженцем химии, да и боль была терпимой, не такой как рассказывал, поэтому выпил скорее чтобы не злить медсестричку.

Даша взяла перекись и ватные диски и опустилась на диван рядом. Я отложил лед и повернулся к ней, но ей все равно было неловко и она привстала на колени, нависая надо мной. Откинулся на спинку и прикрыл глаза позволяя ей колдовать над своим лицом.

Она аккуратно почти невесомо касалась кожи, поглаживала влажными дисками, медленно и методично.

Не оставляя ни одного сантиметра без внимания. От нее пахло земляникой и немного лекарствами, и этот запах был лучшим в мире, поэтому я просто отдался ему и дышал, дышал. Даша молчала, на секунду отклонялась, чтобы взять чистый диск и снова возвращалась к своему занятию.

Тишина в квартире разбавлялась лишь негромко работающим телевизором и стуком моего сердца, и обстановка постепенно нагнеталась, заставляя меня все сильнее ерзать от желания сжать тонкую талию, ведь Даша так близко.

— Прекрати вошкаться, что больно? — в тревоге спросила и я открыл один глаз и в этот момент будто назло Дашка задела какую-то ранку и я зашипел уже не притворяясь. — Прости, я буду аккуратнее…

Прошептала, стараясь теперь обойти больное место и поглаживать аккуратнее. А я сдавшись потянулся и опустил руки на стройные бедра рыжей, притягивая ближе.

— Марк, — отрезала похоронным тоном и мне бы прекратить, но я потянул Дашку на себя и заставил сесть на колени поверх подушки.

— Так тебе будет удобнее, — пояснил, но рук не убрал, и Дашка секунду с укоризной на меня смотрела, а потом продолжила обрабатывать ранки.

Это было моей победой — Суворова не просила меня убирать руки, и я получил маленькую, но свободу. Пальцы медленно начали вырисовывать узоры на пояснице и животе, где лежали мои руки, но Дашка больше меня не одергивала, делая вид что не замечает.

Когда с лицом было покончено, она отложила перекись и достала какой-то дико вонючий крем и собралась наносить, но я перехватил ее запястье и строго на нее посмотрел. Строго насколько мог, да.