Говорит с вызовом, будто и сам согласен с этим утверждением.

— Я не… — окончательно смущаюсь, не зная, как реагировать. Прячу глаза и нервно приглаживаю волосы. — Я не то хотела сказать, просто…

— Да ладно, расслабься, мелкая, — он перестаёт буравить меня взглядом и переводит взгляд в потолок. — Я и сам всё прекрасно понимаю. То, что было между нами недопустимо, — чеканит каждое слово, будто сам себя в сказанном убедить пытается. — Нельзя допустить, чтобы это повторилось."

"Чувствую, как морозец пробирается за шиворот. Мне одновременно зябко и как-то жарко… Когда он рядом, тело словно с ума сходит.

— Нельзя, — качаю головой, медленно повторяя за ним. — Нам нельзя.

— Ага, — брат усмехается, а потом внезапно подмигивает мне. — Просто у меня никогда не было сестры. Наверное, дело в этом.

— Угу, — отвечаю гулко. — А у меня — брата.

— Давай сделаем как все? — предлагает с усмешкой.

— Как?

— Обвиним родителей во всех своих ошибках?

Даня предлагает это с самым серьёзным видом, а меня пробивает на смех.

— Ха! Да, ты прав, — улыбаюсь, кивая. — Это они виноваты. Надо было нас раньше познакомить.

— Ага! Если бы мы праздновали каждый Новый год и Рождество вместе, тогда бы мы точно были нормальными!

— Да! — весело подхватываю. — Я бы присылала тебе открытки на день брата!

— А что, есть такой день?

— У нас бы был! — важно заключаю. — А ты бы слал мне конфеты на день сестры!

— Конечно. И плюшевых мишек тоже. И единорогов… ну или что вы, девчонки, любите?

— Единороги бы вполне подошли, — улыбаюсь.

Мы оба смеёмся, а потом наступает напряжённая пауза.

Смотрим друг на друга с внезапным осознанием. Теперь уже ничего не исправить. Что сделано, то сделано. И нам обоим теперь с этим жить…

— Ладно, — снова чувствую себя неловко. — Раз уж моё место уединения занято, то я, пожалуй, пойду.

— Нет уж, оставайся, — он встаёт. — Уйду я.

Мы замираем очень близко друг ко другу. Дышим часто. Напряжение усиливается. Окутывает нас наэлектризованной волной…

Раскат грома заставляет вздрогнуть.

— Там такой ливень, — шепчу пересохшими губами. — Если пойдёшь, промокнешь.

Боже… и кого я обманываю? Мне же просто хочется, чтобы он остался со мной!

— Ну да, — его зрачки расширяются. — Ты замёрзла? — кивает на мои обнажённые плечи.

Я убежала из дома в чём была. В топе и шортах… И теперь кожа покрылась мурашками… Вот только я не могу признаться ему, что это вовсе не от холода.

— Погоди, — он стаскивает с себя свою тёмную худи и отдаёт мне. — Надень.

Я киваю, пытаясь побороть жёсткое дежавю. Сразу вспоминается, как я уезжала от него той ночью, забрав с собой такую же тёмную толстовку…

— Спасибо, — шепчу.

Не сговариваясь, мы оба садимся на спальник.

Даня очень близко.