Пока однажды в четверг я не решаю во чтобы-то ни стало подкараулить его вечером, и заставить с собой поговорить.

Прячусь в неосвещённой столовой. Открываю дверь, чтобы слышать всё, что происходит в коридоре.

Время уже близится в одиннадцати. Скоро он придёт!

Слышу, как к дому подъезжает машина, а потом открывается входная дверь…

Раздаются голоса, но это не голос Дани. Это мои родители…

— Я не понимаю, — пьяный голос матери довольно громкий. — И чего ты такой недовольный? Я же понравилась твоим партнёрам по бизнесу! Всё, как ты хотел!

— Вик, ты снова за старое, да? Я видел, как ты Михаилу Ивановичу номер своего телефона оставила! Ты там со всем флиртовала! Вела себя как шлюха!

— Да иди ты к чёрту! — истерично шипит мать. — Что хочу, то и делаю, ясно!"

"— Нет! Ты моя жена! Ты меня позоришь!

— Да? Ну трахни тогда меня сам, ммм? Что, не можешь?

Раздаётся звук пощёчины, потом всхлипы матери…

У меня перехватывает горло…

— Вик, прости… я не хотел…

— Я тебя ненавижу! — кричит на отца мать, и быстро бежит вверх по ступеням. Отец идёт следом, а у меня на глаза наворачиваются слёзы.

Снова находит это ужасное ощущение невозможности сделать полноценный вдох… Мне больно, горько от осознания того, что мать по-прежнему, изменяет отцу… А отец, видимо, от бессилия что-то изменить, бьёт её? Господи… не хочу этого знать!

Зажимаю рот, чтобы не всхлипывать слишком громко и выбегаю в сад.

Там, на огромном старом дубе есть детский домик, в котором я пряталась, когда была ребёнком. Пока бегу к нему босая, на плечи и лицо приземляется первая крупная капля дождя… Над головой раздаётся гром, где-то впереди чернильное небо разрезает яркая вспышка.

Дрожа всем телом, поднимаюсь по лестнице и забираюсь в домик, и тут…

Застываю посередине.

Потому что в нём уже прячется Даня…

Мы смотрим друг на друга как заворожённые. Будто не виделись вовсе не три дня, а целую вечность…

— Привет… — тихо шепчу, вытирая слёзы.

— Привет, — его взгляд жадно скользит по мне, а потом снова впивается в мои заплаканные глаза. — Что случилось?

Глава 21

Полина

Я так ждала эту встречу, что теперь, стоя перед старшим братом, почему-то не могу найти слов. Ругань родителей, эмоциональное перенапряжение, постоянное ожидание его возращения настолько меня измотали, что я продолжаю беззвучно реветь и молча размазываю по щекам слёзы.

Наступает такое состояние, когда чувствуешь, как в груди булькает от обиды. Тогда каждое произнесённое слово вырывается рваным всхлипом, и ничего связанного произнести не получается…

Даня, кажется, понимает моё состояние, вздыхает и двигается в сторону на спальнике:

— Садись.

Я сажусь.