Помимо других развлечений он захотел отрезать челку, которая падала мне на лоб, и результат был ужасным. Я нарисовала свою голову, круглую, как луна, потому что у меня был вид клоуна с этой слишком короткой челкой. Один рисунок представлял идеал: «Волосы, остриженные папой или мамой».

Другой показывал полный провал: «Волосы, остриженные им…»

Я подобрала маленькую прядку, чтобы отправить ее в следующем письме, тщательно завернутую в листочек бумаги. Его уже давно раздражала моя челка, и он хотел остричь ее.

Я даже спрашивала мать, на отдельном листочке, о ее мнении по этому поводу и по некоторым другим также.

Это было что-то типа вопросника, на который я заготовила заранее ответы «да» и «нет», которые я хотела бы получить с ее стороны на каждый поставленный вопрос, и ей надо было просто обвести слово. Подсознательно я не доверяла утверждениям этого негодяя в ответ на мои письма.

Он мне вернул вопросник, заполненный, очевидно, им самим.

Нашла ли она альбом с фотографиями моей собаки? Да.

Тетрадь со стихами? Да.

Подарки ко дню рождения? Да.

Коробки? (Что она положила в них?) На этот раз он не смог дать ответа.

Мишки и мои вещи? (Взял ли их кто-то из сестер?) Нет ответа.

Могу ли я смеяться?.. Да.

Рисунки? (Что она о них думает?) Здесь он постарался ответить, но это был почерк не моей мамы, а, очевидно, его собственный: «Они семпотичные» (Оставим без комментариев его так называемую образованность.)

Другие слова?"

"Тем же почерком он написал, что надо было сделать: «Да, надо обрезать волосы коротко».

Я была уверена, что это он сам отвечал вместо моей матери, я уже видела его почерк.

Я не доверяла ему с тех пор, как он сказал: «Твоя мать сказала, что тебя надо лучше мыть…»

Мама никогда бы не сказала ничего подобного. Она знала, что я прекрасно мылась и одна, и что касалось телесной чистоты, понятие об этом у этого негодяя не имело ничего общего даже с простейшей гигиеной. То же самое по поводу бассейна. Он мне рассказывал: «Они чудесно там проводят время!» Этот бассейн ставился прямо на землю, он служил только в летнее время и был установлен специально для меня. К чему бы они стали устанавливать его в саду, если меня там не было?

И наконец, что касалось волос, это тоже не стыковалось.

Просто-напросто потому, что моя мама никогда не требовала, чтобы я их стригла или нет. Если бы она отвечала сама, то написала бы: «Делай, как ты захочешь», или совсем бы ничего не написала.

Странно, хотя я не доверяла его ответам на такого рода детали, я продолжала безоговорочно верить в сценарий, который он выдумал. Но он был хитрый: с той поры он получал ответы на подобные вопросы «по телефону».