трижды прадеда, если быть совсем уж точным... Но лоона эо домоседы, уединились в своих астроидах[1], а с внешним миром общаются через биороботов – смотри Зорин и Блай, «Основы ксенологии», глава «Теория контакта». Эрик представил, как торгуется с сервами: вы нам – партию чипов, а мы вам – копии статуй Родена и марсианский ансамбль песни и пляски в хороших записях... Торгуется на Плутоне или на этой Каппе-5, где даже солнышка не видно, не говоря уж о теплых морях, зеленых лесах и прочих улыбках Фортуны. Представив это, он скривился.

– Нечего личико делать, курсант Тревельян, – строго молвил Агеев. – То есть уже не курсант, а дипломированный специалист... И в этом качестве вы должны понимать текущие задачи. Галактика велика, нас мало, а работы много. Долг зовет! Такая вот диспозиция.

Агееву Павлу Никитичу, помощнику ректора Академии, было сто восемь лет, он служил когда-то в Звездном Флоте, а потому выражался по-военному кратко и точно. Эрик очень его уважал и никогда не пытался сканировать. Петр, старший братец, тоже был офицером и в свои сорок пять уже дослужился до коммандера. И средний их, Губерт, и сестра Марина – все согласно семейной традиции пошли на Флот, облачившись в голубые с серебром мундиры... «А вот у меня мундир коричневый, – уныло подумал Эрик, оглядев сверху вниз свой френч дипломата. – Но все-таки мундир! Тревельян без мундира – что ноль без палочки...»"

"Правда, ходить в нулях было очень приятно. Свобода, камерады, полная независимость и веселье! Хорошая компания, девушки, приятели и снова девушки... Девять лет Эрик болтался по планетам Федерации от Провала до Пограничных Миров, от Венеры и Марса до Киренаики. Когда хотелось, рисовал, не хотелось – купался в морях Гондваны, бродил в лесах Ваала или в земных Гималаях, охотился на Тхаре либо, договорившись с кем-нибудь из археологов, летел в экспедицию в дальний таинственный мир, чтобы покопаться среди загадочных руин... Это прощалось в семнадцать лет, и в двадцать, и даже в двадцать два, но потом стали поговаривать, что младший Тревельян – бездельник. Братья и сестра молчали, мать вздыхала, отец хмурился, а однажды буркнул в сердцах: «Позор семьи!» Жить в этом качестве Эрику не хотелось. Особенно при двух героических братьях и сестрице, лихой десантнице.

– Ну, так что вы выбираете, Плутон или Каппу-5? – спросил Агеев. – Всюду есть перспективы. Конечно, если голова на месте.

– Вы вот сказали, Пал Никитич, что Галактика, мол, велика, – с робкой надеждой отозвался Эрик. – Не найдется ли в ней местечка поуютнее, чем Плутон и Каппа-5? Скажем, где-нибудь на Данвейте или Тинтахе? Или хотя бы у дроми на Файтарла-Ата? Пусть без перспектив, зато под солнышком? И чтобы с морем?

– Солнышка ему захотелось!.. – неодобрительно пробурчал Агеев.