Это время Эрик провел с толком – спал, устроившись на жестком топчане и сунув под голову китель своего мундира. В снах, пришедших к нему, не нашлось места каменному саду и таинственной красавице, братьям, сестре и родителям и даже Илоне Линдстрем; он видел уютный дворик миссии, скамьи под зелеными деревьями, Петровича и развалившегося у его ног черного мастифа. Инженер вел долгие речи, что-то ему толковал, что-то пытался объяснить, но в памяти Эрика застряли лишь две фразы: гляди на небо, друг мой... ночные небеса – как паспорт для любого мира...

Они поднялись наверх, под бетонный купол, где дежурили стражи, уже другие, как показалось Эрику. При виде Чагра’шари охранники расправили плечи и застыли, словно три изваяния, сжимая огромными лапами стволы метателей. Похоже, молодой тэд был здесь главным, и значит, решил Эрик, не зря именно Чагра’шари доставил его в этот мир. Судя по всему, он пользовался особым доверием Шаххаш’пихи.

Снова вниз – в кабине второго лифта, просторной, рассчитанной на габариты хапторов, но такой же скрипучей. Спустились глубже, чем на жилой уровень, прошли недлинным коридором к стальной переборке; она сдвинулась, когда Чагра’шари сунул руку в щель опознавателя. В отсеке с высоким потолком горел ослепительный свет, голые каменные стены влажно поблескивали. Это подземелье походило на естественный грот или пещеру в недрах острова: на камне потолка и стен – следы грубой обработки, и лишь пол тщательно выровнен. Здесь было прохладно, даже холодно, но охвативший Эрика озноб вызвала другая причина.

На гравиплатформе стоял саркофаг с прозрачной крышкой. Падавший сверху свет делал ее почти незаметной, и Эрик мог ясно разглядеть бледное лицо и маленькую хрупкую фигурку в фиолетовом комбинезоне. Внешность лоона эо не являлась для него открытием; эти создания он видел много раз в учебных фильмах, да и сервы в Посольском Куполе на Луне походили на своих Хозяев. Почти каждая раса, проектируя андроидов, в той или иной мере копировала собственный облик, и сервы не были исключением – такие же яркие, прекрасные и энергичные существа, как их живые прототипы.

Но этот лоона эо выглядел неважно. Его золотистые локоны потускнели, свалялись и приобрели едва уловимый пепельный оттенок, жемчужная кожа лба и щек словно бы обесцветилась, уголки рта скорбно поникли, а тени на висках и вокруг закрытых глаз казались жуткими черными мазками. Руки лоона эо были скрещены на груди, узкие четырехпалые кисти касались плеч. Чудилось, что жизнь стекает с его пальцев незримыми каплями и медленно уходит в каменный пол пещеры.

– Что вы с ним сделали?.. – прошептал Эрик. – Что сделали?..

Он опустился на колени у саркофага, склонил голову и осмотрел спящего внимательнее.