Я вдруг поняла, что волнение Богдана наложилось на мои собственные переживания. Я бы соврала, сказав, что ни разу не думала о том, как бы Яна отреагировала на появление отца!

Еще чаще я начала думать об этом, когда Богдан заявился ко мне с требованием увидеть дочь…

И вот мы оба — в шаге от знакомства, а от волнения… покачивает.

Плавно и размеренно покачивает.

— Дамы вперед, — пошутил Богдан, осторожно приоткрыв передо мной дверь палаты.

На миг его большая, крепкая ладонь легла на спину, согревая теплом.

Мы вошли.

Как раз вовремя. Яна просыпалась и вдруг захныкала во сне, так тоненько, жалобно. На ее лице было написано страдание, и мое сердце начало обливаться кровью.

— Ма-а-а-ам… Ма-а-а-ам!

Я бросилась к дочери, погладила по волосам, целуя.

— Я здесь, здесь моя хорошая. Что случилось?

— Мама, я… Я ножки не чувствую.

— Ту ножку, которая в гипсе?

— Нет, мамочка… Я совсем-совсем их не чувствую.

Глава 15

Она

Едва прозвучали эти слова, как меня сковал страх — острый и беспощадный. Ледяное касание паники сдавило мои внутренности в тугой, болезненный комок. Не вдохнуть и не выдохнуть — мучительная агония разносилась по телу вместе с кровью.

Я обхватила ладонями кулачки Яны, целуя их. У меня тряслись руки, как у алкашки с бодуна. Так сильно тряслись…

А сердце?

Оно как ошалелое, то перебивало рекорды по ускоренному ритму, то замедлялось до одного-двух ударов за минуту.

Я знаю, что надо не показывать дочери страха, нужно успокоить ее, но как? Если меня наизнанку вывернуло. Любое прикосновение болезненное, даже жаркое и быстрое-быстрое дыхание Яны, которое касалось моего лица.

— Я больше не буду ходить, да? — заплакала.

У меня изо рта вырвался какой-то хрип, сипение неразборчивое вместо слов, подходящих в этой ситуации.

У меня возникло ощущение, будто мы с ней упали в ледяную, черную воду, а большие волны топили нас с головой. Надо было выплывать, не паниковать, но меня тянуло на дно.

Я, кажется, переоценила свои силы… Я…

Почувствовала прикосновение горячей ладони к спине и вздрогнула от неожиданности.

— А? — обернулась.

Все перед глазами такое смазанное, размытое, чувство, будто я слепну.

— Давай я? — предложил Богдан.

Сморгнув слезы, я поняла, что в приступе лютой паники и парализующего страха совсем забыла о нем! Боже… Вот это меня тряхнуло! Душа в пятки ушла, и как ее оттуда соскрести — неясно.

— Тебе лучше присесть, Настя. Давай, присядь. Отдохни немного. Приди в себя и зови врача, идет?

— Да. Да-да, я сейчас! Сейчас!

Я быстро-быстро закивала.

Какой отдых? Какая передышка?!

Я была готова бежать, лететь сломя голову.

Но Богдан сдавил мою руку чуть выше локтя. Крепко-крепко обхватил, подержал, расслабил хватку и снова несколько раз нажал, словно передавал какой-то сигнал, но я не понимала тайного смысла.