Реальная искра! Такая, знаешь, когда потрескивает, и ты это слышишь наяву! Мы отдернули пальцы, улыбнулись друг друугу. Он уступил мне стаканчик и дождался своего. Но едва я отпила, поняла, что это не мой напиток. Ему даже отпивать не пришлось, он принюхался, уловил аромат ванильного сиропа в классическом рафе и протянул стаканчик мне, забрал у меня свой, сразу же отпил. Его губы обхватили крышку картонного стаканчика после моих губ. Плю сего взгляд — неторопливый, заинтересованный.

Ох, у меня дыхание перехватило от этих воспоминаний!

У нас был красивый, бурный роман.

Казалось, это будет длиться вечно.

Нет-нет, я не могла ему простить те грязные слова и недоверие!

Я не говорила Богдану, у меня не было ни одной мысли, чтобы сообщить ему о моей Яне.

«Знаешь, Яночке бы не помешала помощь ее влиятельного отца…» — как-то сказала она после аварии.

Учитывая все это, когда Богдан объявился, я сразу же подумала, будто мама могла ему сообщить.

— Я ему не говорила. И как? Думаешь, у меня есть его телефон? Или я сыщик, чтобы иголку в стоге сена найти?

— Ладно, мамуль, не обижайся. Я поняла, что не ты ему сказала. Но и не я."

"— Неважно, кто сказал! — отмахнулась мама. — Главное, что он помочь Яне не против, а ты ей про папу хорошее рассказывай, не надо обиды свои дочке пересказывать. Она еще маленькая, ни к чему ей это. Не поймет ничего… — тут же принялась поучать меня она.

— Поняла, мама. Тебе пора. Дома отдохни и Даше набери, где она там шляется опять…

— Может, путевое что-то нашла, чего ты? — принялась выгораживать младшенькую.

Я не стала развивать эту тему, простилась с мамой и выглянула в коридор. Дементьев еще разговаривал по телефону, жестикулировал, рассмеялся и улыбнулся собеседнику по-особенному тепло — так, как умел улыбаться только он и… наша дочь.

Заметив, что я смотрела в его сторону, Богдан попрощался с собеседником.

— Все, Павел, решай. Полномочиями я тебя наделил, бюджет выделим. Хорошее дело делаем, без пробуксовок давай. На связи!

Он засунул телефон в карман джинсов и подошел ко мне, потирая ладони. Его взгляд метнулся от меня в сторону двери, потом обратно ко мне. Дементьев облизнул губы, подвигал бровями, снова переложил руки, засунув их за петельки на поясе джинсов.

«Да он волнуется!» — едва ли не вслух ахнула я.

— Пора? — уточнил он.

— Яна еще спит. Но, по словам мамы, скоро должна проснуться. Она еще слабенькая, утомляется быстро. Много спит…

— Ага, пусть спит. Да. Дети… во сне… растут, восстанавливаются, — пробормотал он. — Да что за чушь я несу. Пошли уже. Результаты, что ты мне передавала, я выслал хорошему врачу, он посмотрит и решит, нужно ли дополнительное обследование. Но скажу сразу, я бы сделал…

— Хорошо, обсудим это, как тебе дадут ответ.