Но как? Она даже не подозревала, насколько к нему привязалась, прямо приросла душой и телом. Как мучительно ей не хватает его глаз, губ, рук, его голоса, присутствия рядом. Почему он так с ней поступил? Неужели нельзя было найти другой способ мести? Не такой безжалостный?

Чтобы хоть как-то абстрагироваться, Катя и заставляла себя работать. Отредактировала материал о женской колонии, написала большую, почти на две полосы, статью о профессоре Ладышеве.

Первый порыв — дать опровержение — прошел. Появилось понимание, что этого будет недостаточно. Великое счастье — знать таких людей, как Сергей Николаевич, учиться у них при жизни. А уж после смерти о таких людях обязательно следует помнить. Они оставляют свой след в истории.

К счастью, в Интернете на медицинских форумах обнаружилось немало ссылок на труды профессора. Даже несколько забавных, но поучительных историй, записанных его учениками. Но самое главное для нее — рассказ Нины Георгиевны. Рассказ-исповедь, рассказ-признание в любви к человеку, которого давно нет, но который живет в сердце. Редкая на сегодняшний день тема и редкая удача для журналиста — столкнуться с такой судьбой.

Так что, несмотря ни на что, выходные не пропали даром. И первая, и вторая статьи были именно тем, в чем сейчас, на ее взгляд, нуждалась газета. Сомнений, что Камолова с ней согласится, не было.

«Хорошо бы увидеться и переговорить с ней до начала планерки, — думала она, засыпая в воскресенье. — Евгения Александровна — тонкий, умный человек. Она должна понять, почему это так важно для меня».

Но в понедельник утром планы в очередной раз «откорректировала» проклятая инфекция! Пришлось звонить в редакцию, предупреждать, что в силу обстоятельств пропустит планерку. Судя по опыту выходных, опоздает как минимум часа на два.

Так оно и вышло. На ступеньках редакции Катя оказалась в начале двенадцатого. Пока бежала от машины к зданию, успела промерзнуть до костей — мороз, ледяной ветер. В такую погоду лучше бы в шубе ходить, а не в курточке на меху.

«Вот так, Екатерина Александровна, и остались вы с носом: были две шубы, да сплыли. Одну, скорее всего, Алиска носит. Арина Ивановна говорила, что Виталик ее забрал. Вторую тоже найдут кому пристроить, — грустно усмехнулась она. — Да Бог с ней, не в шубе дело. И не в погоде… На душе минус сорок… — и вдруг поймала себя на мысли: — А ведь я мучаюсь не только потому, что он так со мной поступил. Я за него волнуюсь. Где он? Что с ним? Не заболел ли? Умом понимаю, что меня все это уже не должно касаться, а вот поди ж ты… Ладно, хватит хандрить. Надо учиться принимать удары судьбы. Сколько их еще впереди?»

Вопрос совпал с открытием дверей лифта.

— Катюня, привет! — наткнулась она на Венечку.