— Но при чем здесь профессор Ладышев? Только при том, что он — отец? Или потому что кому-то перешел дорогу? И потом, насколько я смыслю в медицине, последствия криминального аборта должен был обнаружить гинеколог, а совсем не хирург. Разве не так? Но гинеколог, скорее всего, даже не удосужился провести осмотр — поверил на слово, что ваша племянница — девственница. Что в таком случае оставалось хирургу? Не доверять коллеге и самому проверять?

— Не знаю, это их дела, на то они и доктора, — не найдя контраргументов, нервно отреагировала Мария Ивановна. Судя по всему, ее уверенность в виновности семейства Ладышевых сильно поколебалась.

 — Все равно я никогда их не прощу.

— Ваше право. Знаю только, что младший Ладышев сам себе этого до сих пор простить не может. А вот что касается нас с вами… Хотя при чем здесь вы? Ваши чувства легко объяснить, — задумалась она. — Моя вина… Профессор Ладышев сделал себе имя, не сидя в кабинете, а стоя у операционного стола. Да, это правда: в профессии он был человеком жестким и бескомпромиссным. Честным — от слова «честь». Врагов у таких людей всегда хватает.

Но убила его я. И нет мне за это прощения…

— Катя, ты в своем уме?.. — растерялась Мария Ивановна. — Как ты могла его убить? Чем?

— Словом. Ложью. Амбициями начинающей журналистки. Тем, что априори была на вашей стороне и сочувствовала только вам. Я и сейчас вам сочувствую… потому что вы не хотите знать, слышать, отказываетесь простить. Зачем ворошить старую историю, если ничего нельзя исправить?

— Но ведь это действительно так. Какая теперь разница, кто там был прав, кто виноват? Олечки нет, Любочки тоже.

— Профессора Ладышева — тоже нет в живых.

Но остались его жена и сын, которым больно до сих пор. Потому что никто не извинился, никто не дал опровержения, — заметила Катя. — И все-таки в этой истории остались еще белые пятна… Почему во врачебной ошибке обвинили только хирурга? — принялась она рассуждать вслух. — Почему даже после того, как постфактум поставили точный диагноз, никто не вспомнил о гинекологе? Эта тайна, возможно, одна из главных… У кого узнать?.. Андрей! — осенило ее.

Сорвавшись с места, она выскочила из кабинета.

— Катя! Постой! — прокричала ей вслед Мария Ивановна и выглянула за дверь.

Но в огромной комнате, разделенной стеклянными перегородками, Проскуриной уже и след простыл. Схватив телефон и сумку, она набросила на плечи шубу и, на ходу набирая номер, не дожидаясь лифта, побежала вниз по ступеням."

"— Андрей, наконец-то! — вырвалось у нее. Дозвониться удалось не сразу, трубку долго не снимали. — Это Катя Проскурина… Извини, если разбудила, но у меня экстренное дело… Нет, с Ниной Георгиевной все в порядке, не волнуйся….