– У меня записан адрес на всякий случай. Вот Маша обрадуется! Ей сейчас деньги очень нужны!

Она провела меня в квартиру, долго листала записную книжку, а потом сказала:

- Вот! Нашла! Деревня Куровицы!

Женщина написала мне на листке полный адрес и, поблагодарив ее, я практически сбежала вниз по ступенькам, не желая терять даже минуты драгоценного времени.

Перед тем как взять такси, я зашла в банк и сняла все деньги, которые были у меня на счету.

Когда машина остановилась перед зелеными воротами, я чуть не завизжала от радости, увидев уже знакомую мне старушку. Она сидела на лавочке, одетая в теплую шубу и смешную шапку с большим помпоном.

Попросив таксиста подождать, я вышла из автомобиля и приблизилась к ней, испытывая невероятный мандраж, от которого перехватывало дыхание.

- Мария Игнатевна… Здравствуйте…

Старушка подняла голову и посмотрела на меня отрешенным взглядом.

- Кто вы?

- Говорова Лидия Валерьевна… судебный пристав… - ответила я, смущаясь этого признания. – Я описывала ваше имущество. Помните меня?

- И что вы хотите? – женщина выглядела совершенно безразличной к происходящему. – Не все забрали? У меня больше ничего нет.

- Я хочу, чтобы вы меня отправили обратно! – взмолилась я, падая перед нею на колени. – Пожалуйста! Верните меня! Вы сказали мне: «Измениться твоя жизнь так быстро, что опомниться не успеешь. Все к чему привыкла, в пыль превратится, станет сном! Но если добра людям не сделаешь, не откупишься, то и другая жизнь под откос пойдет!». Помните?! Прошу вас! Там моя семья!

- Мама, что происходит? – со двора вышла полная женщина в стеганой безрукавке и подозрительно посмотрела на меня. – Кто это?"

"- Я не знаю, - ответила Мария Игнатьевна, не выходя из состояния полного безразличия. – Я вижу ее в первый раз.

- Пожалуйста! – взмолилась я, хватая ее за руки. – Не игнорируйте меня! Я прошу вас!

- Женщина, оставьте мою мать в покое! – дочь Марии Игнатьевны подошла к нам и оттолкнула меня от старушки. – Уходите или я вызову полицию!

Я поняла, что ничего не добьюсь. Последняя надежда умерла.

- Простите меня, - прошептала я, еле сдерживая слезы. – Я уже ухожу.

Она помогла матери встать и повела ее к калитке, одарив меня грозным взглядом. Но я не обижалась, ведь что можно было подумать, увидев неизвестную тетку, цепляющуюся к пожилому человеку.

- Эй! Лидка! - я уже открыла дверцу такси, когда прозвучал этот насмешливый дребезжащий голос. – Слышь?

Мария Игнатьевна смотрела на меня веселым взглядом, выглядывая из приоткрытой калитки.

- Да…

- Главное верь! А остальное сбудется, но назад больше пути не будет! Поняла?

- Поняла… - я широко улыбнулась, чувствуя такое облегчение, что захотелось плакать.