Дозвонившись наконец до одного из нужных людей, Игорь не стал ничего объяснять, просто спросил, как связаться с кем-нибудь из оперативно-следственной группы, которая работает по убийству Калашникова.

— Прости, Игорек, ничем не могу тебе помочь, — ответил старый знакомый из пресс-центра МВД, — и честно говоря, не советую ни к кому другому соваться с подобной просьбой. Понимаешь, какая штука, убийство Калашникова курирует лично генерал Уфимцев, а он мужик крутой. С ним лучше не связываться. Причем контроль его направлен именно на вашего брата, телевизионщиков и прессу, чтобы вы не лезли, не трогали семью, не путались под ногами.

Это я тебе по старой дружбе говорю. Лично каждому в пресс-центре дано указание никакой информации по делу Калашникова не давать.

— Сережа, ты меня не понял, — стал спокойно объяснять Корнеев, — у меня у самого есть информация для следствия. Даже не у меня, а у моей мамы, которая никакой не телевизионщик, медсестра в больнице. Я бы мог пойти официальным путем, но на это уйдет несколько дней. А дорог каждый час. Сейчас поздно уже, никого нет в кабинетах.

Пока я буду всяким телефонным барышням объяснять, что, зачем и почему, моя информация вообще потеряет смысл. Надо чтобы кто-то из оперативников прямо завтра, рано утром, подъехал в Институт Ганнушкина, в геронтологию, и поговорил с одной больной. Мне не надо никаких фамилий и телефонов. Сам свяжись с кем-нибудь, кто работает по этому делу, и передай, можешь дать мой номер, если их заинтересуют подробности.

— Ладно, как фамилия больной?

— Гуськова Иветта Тихоновна.

Глава 21

В шесть часов десять минут утра в окраинном микрорайоне Коньково, вдали от метро, у пустыря, остановилась патрульная милицейская машина.

Уже рассвело. Вокруг не было ни души. Капитан и два лейтенанта хотели спокойно, без суеты позавтракать. Не успели они распаковать бутерброды, разлить горячий чай из термоса по стаканам, как увидели, что от пустыря к их машине несется огромный черный дог.

— Смотри-ка, прямо собака Баскервилей, — усмехнулся старший лейтенант, откусывая бутерброд с ветчиной.

Пес летел красивыми широкими скачками. За собой на поводке он тащил пожилого тощенького дядьку-бегуна в трусах и футболке.

— Лучше бы он на своего коня верхом сел, — прокомментировал капитан и осторожно отхлебнул горячий чай, — сейчас ведь упадет, поедет на брюхе.

Дог подбежал к машине и с размаху стукнул лапами в переднее стекло.

— Эй, гражданин, что за дела! Уберите собаку! — возмутились милиционеры.

— Джонни, сидеть! — скомандовал гражданин, и огромный пес беспрекословно подчинился.

Вблизи стало видно, что утреннему бегуну не меньше шестидесяти.