Время дорого. Старуха может все забыть. Ей начали колоть психотропные препараты. А для девчонки это, возможно, последний шанс. Наверняка там очень серьезные улики, если задержали по подозрению, а не просто подписку взяли. Кто ей поможет, когда, кроме сумасшедшей старухи, у нее никаких родственников?

— Если сразу отдать эту феньку ментам, это тоже ничего не даст. Они нас к бабке близко не подпустят. Давай сначала поснимаем, а потом уж… — Нет, я сказал! Не хочешь мне помочь — не надо. Сам разберусь.

— Тебе помочь? — нервно хохотнул Сиволап. — Тебе лично это на хрена? Что ты с этого будешь иметь? Ты не понимаешь, можно надыбить такой эксклюзив, такой… — Не понимаю.

И не хочу ничего дыбить. Девчонку засудят, бабка сгниет в больнице.

— А тебе-то что? Ты же ни эту Ольгу, ни ее бабку в глаза не видел. Ну кто они тебе? Родственники? Ты пойми, дурья башка, для следствия это все равно ноль без палочки, бабка-то сумасшедшая, кому нужны ее показания? Ты, тимуровец хренов, своим пионерским энтузиазмом ни фига не добьешься, а мне кислород перекроешь. Я уже столько времени на это дело убил… Между прочим, если бы не ты, я бы выдоил кое-что из того бомжа и Орлову бы поймал.

Как чувствовал, надо было Смальцева с собой брать! С тобой свяжешься… — Вот и работай со своим Смальцевым, — рявкнул Игорь, — а мне это дерьмо надоело!

Он бросил трубку, громко выругался, закурил. Он знал: завтра уже пожалеет, что опять поссорился с Сиволапом, благородство — вещь бесплатная, а жить на что-то надо.

Игорь сам не понимал толком, почему так завелся. Наверное, взыграло врожденное чувство справедливости и обыкновенная жалость.

Корнееву, в отличие от большинства его коллег и вообще от большинства нормальных людей, было не все равно, что какую-то совершенно незнакомую ему лично девушку Ольгу обвиняют в убийстве и что какая-то совершенно незнакомая ему лично сумасшедшая старуха проведет короткий остаток жизни не дома, а в психушке.

У девчонки и у старухи есть малюсенький шанс, который ускользает из рук, и надо попробовать хоть что-то сделать."

"Игорь принялся нервно листать свою записную книжку. У него были знакомые в пресс-центре МВД. Ничего, кроме головной боли и неловкости, ему эти хлопоты не сулили.

Более того, они наносили ему даже некоторый материальный ущерб. Ведь если бы он согласился с Сиволапом, уговорил маму вывести старушку в садик, снял бы очередную феньку или хотя бы дал возможность Артему просто побеседовать с бабушкой Ольги Гуськовой, записать на диктофон ее рассказ, он получил бы от Сиволапа положенную за работу сумму, двести долларов, обычную операторскую таксу за день работы. Сумма, конечно, не ахти, но тоже не лишняя.