— Света? Ты где? Твоя мама очень волнуется.

— А тебе-то что? Ты бы лучше о себе побеспокоилась, сушеная Жизель.

— Почему ты не пришла за деньгами? — спросила Катя.

— Не твое дело.

— А сейчас зачем звонишь?

Она успела зажечь свет, взять с полки диктофон, присоединить присоску к телефону.

— Так просто. Соскучилась по тебе, хриплый, издевательский смешок.

Какой-то уж слишком хриплый, слишком издевательский.

— А если соскучилась, почему же на свидание не явилась? Сама ведь мне его и назначила, — проговорила Катя.

— Мне интересно, вычислишь ты меня наконец или нет, — говорил хриплый голос в трубке.

— Ну вот видишь, Света Петрова, я тебя вычислила, — устало вздохнула Катя. — Неужели тебе не надоело все это?

— Не-а, не надоело. Если бы ты угадала, я бы отстала от тебя. Но ты ошиблась, Орлова. Меня ведь вовсе не Светой зовут. И фамилия у меня другая.

— Ну хорошо. Я ошиблась, не угадала. Дальше что?

— А ничего.

— Слушай, а зачем ты лифчик в карман халата сунула? — неожиданно для себя спросила Катя.

— Лифчик? Надо же, а я думаю, куда он делся? Ладно, он совсем старенький, не жалко. Понимаешь, твой муж меня всегда сам раздевал.

Ему это нравилось. В последний раз он был уже в халате, из душа вышел. Вот так и получилось с лифчиком. Сунул в карман в спешке. Не терпелось ему. Ну, что ты молчишь, молодая вдова? Тебе нравится все это слушать?

— Очень. Продолжай, пожалуйста.

— Продолжение следует. — Опять смешок и сразу частые гудки.

Катя выключила диктофон. Озноб так колотил, что невозможно было сосредоточиться. Она вытянула из шкафа первое, что попалось под руку, — толстый домашний свитер Глеба, надела его на ночную рубашку, сверху накинула большой пуховый платок и только потом подошла к комоду, открыла верхний ящик.

Она хотела прежде всего прослушать кассету с записью предыдущего разговора."

"Из верхнего ящика комода, из-под вороха старых квитанций, корешков от оплаченных счетов, открыток, писем и прочей бумажной ерунды, накопившейся в доме за многие годы, она вытащила кассету, отправилась в комнату, в которой занималась у станка. Там была стереосистема. Чтобы сравнить голоса, надо поставить сразу обе кассеты и слушать по фразе из каждого разговора.

Тембр похож, интонации. Но что-то не то.

Подделка. Пародия. Однако, чтобы так пародировать, надо хорошо знать оригинал.

Света Петрова при всей ее агрессивности всего лишь злобная шептунья. Ей нравился сам процесс, но не прочитывалось за этим никакой логики, никакой определенной цели. Только эмоции. А эта, новая мадам, продумывает и взвешивает каждое слово, наезжает всерьез, пытается спровоцировать Катю. На что? Вряд ли ее интересуют только эмоции — слезы, испуг.

Света всего лишь озлобившаяся, глубоко несчастная баба с дурным характером и больными нервами.