Мэтр Даттон-старший посмотрел на меня и кивнул, губ коснулась тень улыбки. Перед нами стоял не грозный лорд-канцлер, а живой, уставший, но очень счастливый человек.

– Грейс, иди ко мне!

Ланс притянул меня к себе. Я обняла его за шею, прильнула к груди и залилась слезами облегчения.

Наши браслеты искрились в лучах рассветного солнца, солнечные зайчики прыгали по стенам и по лацканам строгого мундира.

*** Эпилог ***"

"За те годы, что Ланс здесь не был, университет почти не изменился. Все те же мощеные дорожки и тропинки, проложенные теми, кто торопился сократить путь. Все те же стайки молодых людей и девушек, бурно что-то обсуждавших. Перекрасили административный корпус да подновили мозаику с изображением святого Умберта на фронтоне – вот, пожалуй, и все перемены.

На Ланса никто не обращал внимания, разве что встреченные преподаватели раскланивались в ответ на приветствие и продолжали путь. Последние дни перед сессией – самые горячие, всем не до него, потому и сам Ланс не торопился пускаться в расспросы и беседы о былом. Будет еще время.

Он изучил расписание на день, переписал расписание экзаменов и консультаций для выпускного курса, пробежался по кафедрам, ознакомившись со списками рекомендованной литературы. Появились новые названия, нужно будет заглянуть в книжную лавку рядом с университетом, если окажется, что у Грейс этих книг нет. И, может быть, ей пригодятся его конспекты. Хорошо, что, приводя в порядок его комнату в родительском доме, все тетради аккуратно сложили в сундук.

До конца лекции Ланс успел купить букет сирени у старушки-цветочницы на соседней улице. Сам он предпочел бы подарить корзину роз, но Грейс любила сирень, как-то она сказала, что ее запах напоминает о родительском доме и детстве. Он улыбнулся, вспомнив скамейку в окружении густых сиреневых кустов. Через пять минут Ланс с букетом наперевес стоял у лекционного зала. Распахнулись двери, толпа студентов хлынула из них, рассыпаясь на группки.

Они с Грейс заметили друг друга одновременно. Осекшись на полуслове, девушка мигом забыла про улыбчивую эльфийку, с которой разговаривала, и бегом устремилась к нему. Ланс отбросил сирень на подоконник, сгреб Грейс в объятья, закружил.

– Я соскучился, – шепнул он, наконец поставив ее на землю и наклоняясь к губам.

– На нас смотрят, – выдохнула она, когда они смогли друг от друга оторваться.

– Пусть смотрят. Я имею полное право целовать собственную жену.

***

Они поженились через три недели после того, как Ланс пришел в себя. Мать умоляла не торопиться, втайне надеясь, что сын передумает и чудовищный мезальянс не случится. Отец, усмехнувшись, промолчал.