Я сунул руку в карман за носовым платком (я же говорил, на глазах у меня были слезы) и спросил: почему он такой напряженный? Не потому ли, что его мучают мысли о смерти? И что ты думаешь? Он затрясся и стал совать мне свой бумажник...

Улита с нежностью погладила каменный подбородок в трехдневной щетине.

– Так ты взял бумажник или не взял?

– Нет, разумеется! – возмутился Эссиорх.

– Напрасно. По-моему, так дают – бери, бьют – беги. Вечно ж без денег сидишь!

– Бери, бери! Нечего сказать: утешила! Меня, хранителя, приняли шут знает за кого... – проворчал Эссиорх.

Внезапно какая-то новая мысль коснулась его добропорядочных извилин. Он тревожно принюхался.

– Улита... э-э... Что с тобой сегодня? От тебя пахнет, как от русалочки!

Оценив всю нежность этой уклончивой формулировки, Улита сдавила Эссиорха в объятиях, как подсолнух под прессом.

– Чем, рыбьим жиром? Подвернулся тут один комиссионер! Шелупонь такая, а туда же! Шпионить лезет! – сказала она, ладонями сжимая щеки Эссиорха.

– Эй, не увлекайся! Мотоцикл не трехколесный, а мы не в поле! – напомнил хранитель.

Но ведьма не желала быть осторожнее.

Она говорила что-то быстро, распевно, с иными, ушедшими в века интонациями, словно произносила древний причет. А вокруг гудели машины, взрывались осколками витрины, стонали жестяные крыши и внезапный, резкий, восторженный ветер гнал по улице вырванный у кого-то зонт.

– Уф! Мы же не виделись всего три дня! – сказал Эссиорх, когда Улита наконец его отпустила.

– Нет, вы слышали! И он еще говорит: всего! Нет у вас сердца, молодой человек! Вместо сердца у тебя мотор! – вознегодовала ведьма.

Услышав любимое слово, Эссиорх заинтересовался:

– Какой конкретно движок? Объем хотя бы какой?

– Литра четыре с половиной, – сказала Улита, приблизительно, но очень неточно вспоминая объем кровеносной системы.

– Мощный. Только жрать будет много, – оценил Эссиорх и вдруг испуганно завопил: – Эй, ты юбкой зацепила за бензонасос! Осторожно!

– Ну вот, Сальвадор, твое платье и заметили! Вот оно – скромное женское счастье! – прокомментировала Улита.

Выпутавшись из протекающих объятий бензонасоса, она запрыгнула на мотоцикл позади Эсси-орха.

– Я готова. Поехали спасать мир от раздолбайства, – сказала она.

– Куда поехали-то?

– Химчистка в Марьине. Там с часу на час рванет ковер-самолет, особенно если кому-нибудь вздумается поковыряться у него в кистях.

– Как он там вообще оказался?

– Не будем конкретно называть фамилий, отдаленно ассоциирующихся со словом «багаж», – заявила ведьма.

Мотоцикл сорвался с места. Мелькали дома, сплетались и расплетались улицы, проспекты тянули свои бесконечные руки к окраинам, пытаясь пальцами разделительных полос сгрести весь город.